Чтение онлайн

Проснулась жена — теперь это точно был не сон, а очередное воскресенье, день торжества «помойки». Они быстро, стараясь не шуметь, попили чаю, умылись и ушли по очередному нужному и важному делу, спасаясь от сумасшедшей, злобой старухи. Брахману было пусто и одиноко. Он с беспокойством думал, что случится, если его замечательный сон, сон- мечта, ролик внутреннего кино, ответ на вывернутую реальность, оставит его навсегда.

Когда они вернулись, у дома стояла «скорая», бегали «эмчеэсники», нервно курил на площадке участковый.

Дверь квартиры была открыта нараспашку, спасатели вытаскивали на носилках какой-то

тюк. В бесформенной массе, прикрытой материей, Брахман не сразу узнал тещу. «Помойка» тряслась на брезенте, как куль с дерьмом, уплывая в историю. Тихо плакала жена, — какая — никакая, но мать. Командир спасателей выписал счет за вскрытие дверей… Доктор сказал, что надежды нет… Тяжелое сотрясение, перелом позвоночника… Паралич сердца и дыхания — вопрос нескольких дней…

Еще предстояли похороны, еще что-то уныло бубнил милиционер про несчастный случай, падение с лестницы и бдительную соседку, которая услышала шум и тихий стон тещи. Брахману было легко и радостно. Начиналась совсем другая жизнь.

Конец.

У вас не бывает такого, что все вдруг в окружающем мире необратимо меняется в один момент? Меняется воздух вокруг, Солнце делается более ярким или тусклым. Если перемена застает в темное время суток, привычные созвездия растворяются без следа в бархате ночи, а целые грозди небесных светил вылезают им на смену там, где только что была угольная чернота неба. Детальный обзор окрестностей довершает картину катастрофических, немыслимых изменений. Где плескалось море, могут возникнуть пропасти, а на месте небоскребов большого города расстилаются пески великих пустынь или взлетают на многокилометровую высоту горные цепи и пики, превосходящие самые высокие вершины земных гор. Впервые это случилось со мной в возрасте 11 лет, и с тех пор дар или проклятие, все зависит от точки зрения, способности к спонтанному изменению реальности, не оставлял меня, превращая жизнь в кошмар.

Один раз я так лишился девушки, лучшей, единственной, в миг, когда мне осталось буквально совсем чуть-чуть, чтобы добиться ее, оказавшись в обществе гориллоподобного монстра со смердящей крокодильей пастью… Но это отдельная история, тем более, что все осталось в далеком прошлом.

Нет, я умею делать скачки в Реальности и сейчас. Просто научился контролировать эту способность, себе на благо. Теперь это для меня бесплатный иллюзион, развлечение после работы и палочка-выручалочка. Был — не был, стрелял — не стрелял, видели — не видели.

Смена планов и вот я уже совершенно в другом месте, в окружении десятков свидетелей, того, что в такое — то время, такой-то находился за сотню километров от места преступления. Ну, в общем, вы поняли. Моя профессия в обществе порицается, хотя некоторые молодые люди просто мечтают ощутить в руках дрожащий от сил отдачи автомат с глушителем, или посадить на перекрестье оптического прицела снайперской винтовки силуэт врага, выбирая свободный ход спускового крючка оружия перед выстрелом.

Речь не о том, как я зарабатываю себе на жизнь… Путешествия из Реальности в Реальность бывают порой очень занятными.

Однажды я оказался в месте, которое очень похоже на Землю. В первый момент я даже подумал, что никуда не переместился. По голубому небу также плыли веселые перистые облачка, а солнце ласково припекало, лаская

миллионами своих лучиков-рук листву деревьев, ковры изумрудно — зеленой, в пояс травы и яркие пятна незнакомых луговых цветов. Я скинул с плеча сумку и уселся под деревом на пригорке, до боли похожем на березу. Оперся спиной об его теплый ствол, запрокинул голову, и остался в неподвижности, разглядывая его оранжевые, похожие на ягоды малины, плоды на ветках. За деревьями виднелась серо-голубая водная гладь, исчерканная гребнями волн, с нахлобученными белыми барашками пены.

Путешествия отнимают очень много сил. Мне нужно было отдохнуть. Глаза уже слипались, сонная дрема волнами накатывала на усталое тело, как вдруг я услышал звуки губной гармошки, а следом щелканье кнута и звуки ударов по чему-то мягкому, сопровождаемые сдавленными стонами. Рука мгновенно нашла в подмышечной кобуре «Валькирию», импульсный плазмомет, вынесенный мной из одного интересного, крайне продвинутого технически, но совершенно бардачного отделения Реальности.

Как оказалось не зря. По тропинке поднимались трое. На самом деле их было четверо, четвертым был серый мохнатый ослик, печально кивающий головой при каждом шаге, на котором восседал здоровенный парень в маскировочном комбинезоне, с закатанными до локтей рукавами. На его шее болталось какое-то оружие, похожее на немного уменьшенный американский М-60. Детина периодически подносил инструмент к губам, извлекая звуки, отдаленно похожие на те, которые в плохих фильмах про войну сопровождают марш немецко-фашистских оккупантов по деревне в поисках сала, яиц, кур и девок. Потом, он брался за плеть, и со всей дури лупил бредущую на веревке впереди ослика старую, растрепанную и босую женщину, обряженную в изодранную, окровавленную мешковину.

Шествие замыкал человек одетый в серую, явно форменную одежду. Ему было жарко, он шел, вздыхая и вытирая пот со лба, несвежим платком.

Мой глаз стразу отметил, что он тоже вооружен чем-то напоминающим пистолет, причем оружие в кобуре болтается уже не на поясе, а как бы сказать поделикатнее, — немного ниже, совсем как у нерадивого московского милиционера.

— Здорово, приятель! — крикнул детина, отвлекаясь от лупцевания старухи.

— Здравствуйте, — сдержано ответил я, отпуская свое оружие и вынимая руку из куртки.

— Мы тут пристанем, — скорее утверждая, чем, спрашивая, сказал всадник. — Карл совсем заморился на этой жаре. Да и карге, чтоб не сдохла раньше времени тоже нужно кости бросить.

— Пожалуйста, — сказал я. — Места на всех хватит.

Участники странного шествия заняли места в тени. Детина привязал женщину к «березе», попутно отвесив ей пару добрых пенделей и ткнув кулаком поддых, отчего старуха со стоном опустилась на землю, и осталась лежать, бессмысленно таращась в небо и пытаясь вдохнуть.

Потом он надел ослику на морду торбу с какими-то семенами, и сказал, погладив животное: — Кушай, Карлуша, кушай, хороший мой.

Мужчины двинулись в мою сторону. «Милиционер» выбрал место попрохладнее, и уселся. Я поднялся навстречу, улыбаясь и всем своим видом показывая, что я не имею ничего против них.

Мои странствия научили меня не вмешиваться прежде, чем я пойму, в чем тут дело.

— Гюнтер Штоль, — сказал детина, протягивая руку, — бывший сержант Кераспольского отдельного десантно-штурмового батальона. В отставке.