Тертон
Шрифт:
И при этом сам он не в силах был шевельнуть и пальцем. Вся энергия ушла на невероятный бег по горам. Две женщины с горящими во мраке глазами — одни горели желто-карим цветом, другие — ослепительно голубым — ласкали его, а он лежал в позе мертвеца, без сил и без мыслей.
Но, кажется, он был не против того, что с ним творили ночные фурии.
Глава 30
Куратор-9
Станислав Думов проснулся. Стояло раннее утро, солнце еще не взошло, но рассвет
Ночью столько всего приключилось (причем неясно было, в действительности или грезах), что Стас не знал, что и помыслить.
Некоторое время тупо лежал на непривычно пахнущей войлочной подстилке, накрытый тонким одеялом. Между прочим, полностью раздетый. И в одиночестве.
Итак, что было ночью на самом деле, а что пригрезилось? Не понять никак.
Единственное, в чем Стас был уверен, это то, что он переместился в пространстве и находился сейчас на берегу мелкой стремительной реки шириной метров десять. С другой стороны возвышается крутой глинистый склон с торчащими из него редкими круглыми кустиками. За головой Стаса фургон Майи. Самой Майи не видать.
Стас встал и вошел в реку по колено — это было самое глубокое место. Вода была ледяная. Наверное, и ночью он переходил вброд речки с холодной водой, но из-за состояния сна Изгоя вода представлялась теплой. Он лег в воду животом вниз, потом перевернулся. Течение подхватило его и поволокло ногами вперед вниз по течению, но Стас зацепился за каменистое дно руками.
Несколько минут он позволял течению омывать его, затем встал и выбрался на береговую гальку. Купание в холодной воде здорово взбодрило, к тому же на воздухе стало еще холоднее. Стас вовремя приметил свои шмотки, аккуратно сложенные на камнях у колеса машины и не спеша нацепил все это прямо на мокрое тело. Штанины было сыроваты — последствие ночных похождений.
Одевшись, он вышел из-за фургона и увидел вдали у склона дымок костра и фигуру Майи. Дары не было нигде видно. И паранормальное чутье нигде не обнаруживало блондинку, хотя ночью он ее «унюхал» еще во время бега.
Стас приблизился к Майе. Она устанавливала чайник над огнем.
— Ты хорошо поработал ночью, — заявила она, не дожидаясь его реплики. — Поэтому решила на этот раз сама развести костер. Отдыхай.
Она усмехнулась, не глядя на него, и Стас сморщил лоб. Поработал? Это в каком смысле? Получается, та последняя сцена, что привиделась ему прошедшей ночью, происходила в реальности? Он-то пришел к выводу, что это его фантазия постаралась.
— Так… — протянул он. — Кто бы мне объяснил, что мне приснилось, а что нет.
— Ты на самом деле бежал, — сказала Майя. — Это бег Изгоя.
Она уселась на корягу и показала Стасу на такой же «стул» напротив. Он послушно сел, ероша мокрые волосы. Заворчал:
— Сон Изгоя, бег Изгоя… Что еще есть Изгоя?
«Любовь Изгоя», — подсказал ехидный голосок.
Но Майя проигнорировала вопрос:
— Это тебе поможет выжить в любых условиях. Сделать так, чтобы ты не зависел от условий среды. Чтобы стал свободным.
Стас повертел головой, напрягая чутье в поисках Дары. Нет, «малышки»
— Здесь была Дара? — напрямик спросил Стас.
— Ее нет, — ответила Майя. — Прямо сейчас.
— А ночью была?
Майя улыбнулась и пошевелила палкой горячие сучья. Легкий ветерок бросил на нее клуб белого дыма и тут же изменил направление.
— Станислав, я не просто твой куратор, но и женщина, — она похлопала ресницами: мол, я это говорю шутливо, но в каждой шутке… — Пусть некоторые вещи останутся загадкой.
— Твою ж… мышь! — выкрикнул Стас.
Больше к этой теме не возвращались. Позавтракали концентратом Изгоев — он был спрятал под валуном у склона.
— Значит, я теперь умею бегать ночью в темноте, не уставать и не ранится? — заговорил Стас.
— Сомнамбулы тоже редко ранятся. Их ведет чутье.
Да, это Стас знал не понаслышке. Бегал в детстве во сне ночью зимой и босиком, в одной пижамке.
— И далеко мы отъехали? — поинтересовался он, — километра на два-три?
— На двенадцать километров, если верить спидометру, — сказала Майя.
Стас подскочил на коряге.
— На сколько? Двенадцать?
— Поверь: Изгой способен и не на такое…
Он схватился за голову.
— Но как это я ухитрился?.. Я же как пушинка был!..
— Если верить, что мир — иллюзия, сотворенная твоим умом, то возможно и не такое.
— Так мы под Завесой и тогда, когда… не под Завесой?
— Серый мир может быть Завесой более глубокого порядка. Но это не точно. Не напрягайся и не думай об этом много, Станислав.
Он поозирался. Тихо и мерно журчащая речка, темно-зеленая шуба елей на склоне вдали, прозрачно-голубое небо, глинистый обрыв, потрескивающие ветки в костре — все такое умиротворяющее, яркое, настоящее… Неужели и это — иллюзия Завесы? А что под ней? Марсианский ландшафт? А сам он и Майя — шестилапые разумные насекомые, генерирующие симуляцию под симуляцией?
Его голос упал, когда он спросил:
— Тогда за что мы боремся?
— За настоящий мир. Говорю тебе: не ломай головушку, рано тебе. Успокойся, выдохни. Сейчас у тебя другая задача: учиться выживать. И приподнимать Завесу по желанию. Придет пора — все узнаешь, все поймешь.
Стас подумал и перевел разговор:
— Ночью, когда я бежал… или летел… видел руины. Огромные! Таких человечество не строило никогда! По крайней мере в наших краях.
Майя подалась к нему, темные глаза вспыхнули неподдельным интересом.
— Да? Где?
Стас неопределенно махнул рукой за спину. Он не мог показать точнее. Но при желании мог туда вернуться, ориентируясь с помощью чутья.
— Там где-то.
— А конкретней?
— Как я тебе объясню? — удивился Стас. — Я вообще считал, что пробежал метров пятьсот с копейками, а не двенадцать, блин, кэмэ!
Куратор почесала тонким пальцем подбородок.
— Наверное, руины скрыты под Завесой, а ты увидел их в состоянии бега Изгоя… Хмм…
И глубоко задумалась.