Тертон
Шрифт:
— Чем вызваны эти сомнения? Почему вы думаете, что у вас есть с этим проблемы?
Тут Стас немного затруднился с быстрым ответом. Не рассказывать же о Сером мире и чудовищах? Доктор слышал, наверное, и не такое, но не стоит утомлять его подробностями галлюцинаций — если это галлюцинации. Цель Стаса — выяснить, адекватен ли он, а то, что у него воображение богатое, он и сам всегда знал.
— Со мной недавно произошло несколько странных событий, — тщательно подбирая слова, сказал Стас. — И я сомневаюсь, что они случились… ну… на самом деле.
Игорь Владимирович нарисовал в блокноте каляку-маляку.
— То есть вы считаете, что не способны отличить реальность от иллюзии?
— Точно! — выдохнул Стас. Доктор ему начинал нравится: все схватывает на лету и слушает внимательно.
— Вы хотели бы рассказать, о каких именно событиях речь?
Стас закряхтел.
— Боюсь, если расскажу, вы точно поставите мне диагноз «шизофрения»… Вы бы могли просто меня как-нибудь проверить на ваших тестах? Узнать, есть у меня отклонения или нет?
— Мог бы, — снова не смутился доктор.
Казалось бы, пациент врача не учит, как лечить. Но, во-первых, за прием уплачено в кассе, а во-вторых, это не просто врач, а психотерапевт. В психиатрической лечебнице кто первый халат надел, тот и врач. И на таком вот приеме, наверное, доктор не прочь поменяться ролями с пациентом…
Игорь Владимирович принялся задавать простые вопросы — о семье, погоде, хобби, домашних животных. Стас честно поведал, что недавно потерял маму и бабушку (не углубляясь в обстоятельства), что у него теперь живет их кошка Пэрис, хобби же у него никакого особого нет, а работает он инженером-технологом. Затем последовали вопросы более странные. Какая разница между сестрой матери и матерью сестры? Что общего между семечком и растением, между стрекозой и вертолетом, между вороном и письменным столом?
Доктор показал Стасу картинки на планшете с незнакомыми лицами и попросил описать эмоции этих людей.
После картинок доктор расспросил о детстве и перенесенных болезнях. Собирает анамнез, догадался Стас и выложил правду о сомнамбулизме. Он пытался понять по выражению лица самого доктора, какое впечатление оказал на него рассказ о лунатизме, но врачебная физиономия была не более выразительной, чем его блокнот с каракулями.
— Ну что, доктор? — не выдержал Стас, когда доктор в заключение посветил ему в глаза противно мигающим фонариком. — Я шиза?
— Вам бы полежать у нас в отделении недельку или дней десять. Мы бы пронаблюдали. Сомнамбулия еще не связана с шизофренией. Во сне мы все немного сходим с ума, знаете ли. Как правило, некритично верим во все, что там происходит. В вас же сильно критическое мышление, логика в порядке, здравый смысл на высоте. Вы вполне отдаете себе отчет в поступках.
— Десять дней в стационаре? Н-нет.
— Я так и подумал. Значит, вы не считаете постановку более точного диагноза столь уж необходимой. Дело ваше. Пропишу вам парочку лекарств. Это успокаивающее и гармонизирующее структуру сна. На основе полученных данных я не могу поставить вам диагноз галлюцинаторной шизофрении, которую вы в себе подозреваете. Повторяю: я не вижу признаков психического заболевания, связанного с нарушением восприятия мира. Но и окончательный диагноз «здоров» поставить не могу без дополнительных исследований и наблюдения в условиях стационара.
Он
— А все же намекните, что вам кажется… или не кажется?
Стас остановился в дверях и проговорил:
— Что наш мир куда хуже, чем мы его видим.
Игорь Владимирович развел руками:
— Так оно и есть.
Глава 15
Дара-4
Общение с психотерапевтом (или выписанные лекарства?) подействовало в высшей степени позитивно. Такое ощущение, словно Стас долго жил с мыслью о неизлечимой болезни, а тут вдруг добрый доктор заявил, что диагноз неверен и Стас вполне себе здоров.
Разумеется, доктор не говорил, что Стас психически полностью здоров. Он лишь усомнился в том, что у пациента шиза с глюками, вот и все. Но Стасу и этого хватило за глаза, с плеч будто камень свалился, и все встало на свои места.
Вскоре, когда первая детская радость («Я не псих! Ура!») прошла, Стас естественным образом озаботился последствиями. Разумный человек отличается от неразумного в первую очередь тем, что всегда просчитывает последствия. Здравый смысл, особо отмеченный доктором Игорем Владимировичем, подсказывал, что раз уж Стас нормален, Серый мир, так сказать, имеет место быть. А вместе с ним и потусторонние твари…
И сам Стас — экстрасенс-поисковик.
Поразительно дело: стоило Стасу полностью, всем сердцем принять эту правду, как тревожность смело, как городской смог ураганным ветром. Ее не осталось даже в фоновом режиме.
На следующий день ближе к полудню он вышел прогуляться по городу и через полчаса бесцельного хождения забрел в один из городских парков, где присел на скамейку рядом с тумбой для объявлений.
Посидев немного, он вытянул из кармана телефон. В нем имелись две симки, одну — ее номер знали все его знакомые и коллеги — он выключил на днях. Но сейчас взял и включил. Приспичило выяснить, не искал ли его кто.
Тотчас пришла эсэмэска: «Abonent +7 920 501 25 55 zvonil Vam (3) raz».
— Кто это? — пробормотал Стас. Он не помнил номера, записанные в телефонной книжке, а мобильный оператор не мог знать, под какими именами записаны номера на устройстве Стаса.
Он не успел выяснить, кто именно ему звонил, потому что телефон завибрировал прямо сейчас, а на экране высветилось: «Никитос».
На сей раз Стас так не перепугался, как совсем недавно. Он спокойно нажал кнопку «Ответить».
— Алле.
— Алло! — заорал в трубке Никита. — Да неужели, блин?! Наш Стасян Думов соблаговолил врубить телефон и поднять трубку?.. Ну что надумал-то? Вышел из запоя? А то с тобой разговаривать было невозможно.
— Я не в запое! — мгновенно окрысился Стас.
— Да? А по виду белая горячка как она есть. Или наркоманские дела.
— Нет, это не белая горячка и не наркоманские дела, — спокойнее произнес Стас.
— А что тогда?
— Может, я рехнулся, — легко сказал Стас. После визита к психотерапевту говорить о своем вероятном безумии стало не в пример легче. Он уже всерьез не верил, что сошел с ума.