Терпение
Шрифт:
Ася, искренне возмутившись, попыталась оттолкнуть его от себя.
– Ну, чего ты… - удерживая ее, продолжал смеяться Лешка.
– А ничего! – Ася, наконец, вырвалась и отскочила к пыльной обочине, - я не такая! Понятно тебе?
– Ну, это мы посмотрим! – тоже разозлившись, выпалил Лешка.
Дружили они с Асей второй год, он, конечно, рассчитывал на близкие отношения, но пока с ними не торопился.
– Дурак!
– Не согласен! – фыркнул Лешка.
Ася почувствовала, что сейчас заплачет.
– Лешк, перестань… - жалобно попросила она.
Лешка отвернулся и оскорблено молчал.
– Леш, ладно тебе… - Ася подошла к нему и осторожно погладила по спине. –
– Ну так и быть… - смилостивился Лешка и, повернувшись к Асе, ослепительно улыбнулся.
***
Наталья Самсонова не знала, как подступиться к дочери. Да и что скажешь брошенной невесте. Сама она не понимала, почему, но казалось, что и Роська был как будто прав. Что-то ненастоящее было в их отношениях. Сама Наталья хоть и выходила замуж за Олега не по любви, но про чувства искренние узнала. Правда, на свою беду уже после замужества. За что и бывала часто бита мужем. Поэтому рада была за Вику, что Роська вроде как мягкотел. Не желала она дочери такой жизни, какой сама жила.
Поколачивал ее муж часто, жестоко, сам переживал после сильно, но раскаянья его хватало хорошо, если на пару дней, а потом – все начиналось снова. Даже дети уже к этому привыкли. Колька, правда, пытался заступаться за мать, но Наталья сама ему запретила, знала, что сын еще больше разозлит Олега. Иногда думалось ей, что как дети устроятся, и они с Олегом разойдутся, но чаще казалось, что не дожить ей вовсе до того дня.
Замуж Наталья вышла в семнадцать лет, чуть ли не с выпускного в ЗАГС свезли. Ни с кем до этого не гуляла, училась хорошо, мечтала об институте, однако же, родители решили за нее. Сладили с отцом Олега они быстро и по-деловому. Сам Олег и слова против того не сказал, он давно на соседскую дочку заглядывался, а его вдовому отцу самому очень хотелось молодую жену в дом привести, да вот сын вроде как мешал такому действию. Родители Натальи видели в их браке прямую выгоду – за Олегом был бабкин дом в Мытницах, и других наследников на него не было. Наталья же воспротивиться не захотела, потому что Олег казался ей неплохим женихом, тем более что замуж уже вроде захотелось. Первый год прожили они с Олегом на зависть людям. Родилась Вика, Олег от них не отходил, помогал во всем, Наталья горя не знала. Да на свою беду подружилась с Надькой Семеновой и влюбилась в ее мужа Юрку. Да так влюбилась, что себя забыла. Красивому бабнику Юрке было все равно за кем бегать, поэтому он и подругой жены не погнушался. Тут все беды и посыпались на голову Натальи. Сначала умерла ее мать, Наталья ушла жить к отцу, Олег отобрал у нее Вику, скандалы, горе, переживания свели в могилу и отца. Так, за один год Наталья потеряла родителей, дочь, мужа, но плакала она почему-то только от страха, что Юрка ее разлюбит. Что он и не любил ее никогда, она поняла только, когда у Надежды родилась Любка. Юрка тогда снова вроде как хорошим мужем стал, и про Наталью вовсе забыл, даже делал вид, что и не знаком с ней. Наталье ничего не осталось делать, как возвращаться к мужу с повинной. Олег ждал ее возвращения, хоть и простить не мог, но принял назад. Они родили еще Кольку, жили вместе, никогда больше не расходились, но с тех пор синяки на теле Натальи не проходили.
Когда Вика стала встречаться с Роськой, Наталья порадовалась за дочь. Видно было, что Роська не станет ее бить, даже если Вика и грех какой допустит. Но предупредила ее: «Смотри, Вика, живи честно с ним, иначе не будет тебе счастья!»
– Мам, с чего это ты? – вроде как испугалась Вика.
– С того, что плохо это, дочка, когда мужик тебя лупит почем зря… И уже ничего не переделаешь…
– Мама, чего же ты терпишь? – спросила Вика о том, о чем давно не
– А есть за что, вот и терплю… Да и куда деваться-то мне?
– Ну не знаю… - дочка пожала плечами и прошептала, - ты любишь его, что ли?
– Ой, Вика… вот чего мне еще не хватает, так это любви… - Наталья шумно вздохнула. – Учись без любви жить, с ней трудно с проклятой…
И вот стряслось совсем непонятное. Роська сбежал в день свадьбы. Викуля пролежала пластом два дня. Не ела, не пила, орала благим матом на всех, кто пытался приблизиться к ней хоть на метр. Она просто два дня смотрела в потолок, иногда забывалась тяжелым сном. На третий день Наталья села к ней на кровать, потихоньку погладила по голове. Вика прижалась к маме.
– Доченька моя… - прошептала Наталья. – Все пройдет…
– Пройдет, а жить-то как? – спросила Вика.
– Да как жила, так и живи. Люди тебе ничего не скажут, что же, раз он подлец, тебе-то страдать…
– Мам, не подлец он. – Вика тяжело вздохнула. – Не знаю, как без него жить буду. Так больно, так страшно. Но это не он. Ты на него не думай. Это Любка все. Это она, заразина такая, я ей устрою…
– Ну что ты, Вика! Сама страдаешь, а других не трогай! Будет и на твоей улице музыка.
– Ты не понимаешь, мам, - Вика поднялась. – Это она все. Я ее ненавижу как, ты бы знала только… Собака на сене, сам не ам, и другим не дам…
– Вика! – Наталья всплеснула руками. – Ну ты что говоришь-то! Это Роська ваш, от одной к другой бегает, а вы что – драться за него будете?
– Да не бегает он, говорят тебе! – психанула Вика. – Он, видать, гадину эту любит…
– Так… Что-то ты темнишь, девка…
– Мам… Не доставай меня… Не надо.
– Ну хорошо… только ты смотри, к Семеновым не вздумай ходить… Тебя тетка Надя отходит по первое число, и никто за тебя не заступится… Мы против них ничего не поделаем…
– Это еще почему?
– А вот так сложилось уж…
***
Но вечером Викуля окончательно пришла в себя. Она потихоньку вывезла велосипед брата и отправилась в Прямухино, ожесточенно крутя педали и обдумывая возможную месть. Сначала она хотела подпалить дом Семеновых, потом решила вытаскать волосы Любке, потом пустить про нее очередную сплетню. Но когда приблизилась к ее дому, то злость куда-то делась, осталась только жалость к себе и обида на весь белый свет. Она кинула велосипед в траву и уселась на лавочке у палисадника Семеновых. Но только она успела перевести дух после поездки, как к дому подошла тетка Надя, мать Любки.
Надежда, увидев у себя на скамейке Вику, широким жестом стерла пот с верхней губы, одернула подол халата и решительно села рядом.
– Ну, здравствуй, Вика, - спокойно проговорила она.
– Здрасьте! – сквозь зубы ответила Вика.
– Ты что же, к Любке?
– Можно и Любку повидать, - пожала плечами Викуля.
– А на что она тебе?
Вика молчала. Надежда покачала головой.
– Иди, мам, мы поговорим, - вдруг из-за калитки сказала Любка.
Она на самом деле видела, как Викуля подъехала к их дому, но ни за что не вышла бы к ней, если б не мать. От неожиданного появления Любки вздрогнули и Надежда и Вика.
– Мам, иди, говорю, - раздраженно повторила Любка, и, отворив калитку, прошла вдоль скамейки и встала напротив Викули, скрестив руки на груди и готовясь выслушать ее по возможности спокойно.
Надежда послушно поднялась и молча удалилась.
– Ну, и че? – спросила Любка, когда мать ушла в дом.
– Закурить есть? – не глядя на Любку, спросила Вика.
– Не курю, - с улыбкой, нараспев проговорила Люба, - мужчины курящих не любят.
Вика исподлобья зло глянула на нее и прошипела: «Тебе не грозит!».