Тернистый путь
Шрифт:
Римма была раздосадована, но сделала вид, что все в порядке.
— Ничего. Попробуем в другой раз, — предложила она с деланной улыбкой.
Римма даже не подозревала, как близка она была в этот момент к своей цели.
Измученные Толик и Жора продолжали свой бесконечный путь по катакомбам. Из-за сырости было трудно дышать, а тьма давила все сильнее. Осознав всю тщетность попыток найти выход, Жора тоскливо произнес:
— Какие же мы идиоты, зачем мы сюда поперлись, да еще так глупо попались!
Толик
— Чего теперь-то ныть? Сами виноваты.
— Да ты что, не понимаешь, что мы тут сдохнем?! Мы не найдем отсюда выхода! Никогда!!! — впал в истерику Жора.
Толик решительно тряхнул брата:
— Безвыходных ситуаций не бывает! Пошли! — и потащил его за собой.
Но усталость вскоре вновь дала о себе знать, и братья без сил сели на пол, привалившись к холодной стене. Пытаясь отдышаться, перепуганный Жора снова запричитал:
— Нет. Все, это безнадега. Ни жрачки, ничего. Пить хочется.
— Да. Папа нас таким образом наказал. Он прекрасно понял, что мы полезли за его сокровищами… — по голосу Толи было понятно, как он сожалеет об этом. Но Жора угрызений совести не испытывал, страх затмил все чувства.
— Не знаю, как тебе, а мне страшно! — огрызнулся он. — Отец наказал нас слишком жестоко, тебе не кажется?!
— Неужели он не вытащит нас отсюда? — задумчиво произнес Толик.
Брат взорвался:
— Ты что, так ничего и не понял? Нет! Не вытащит! Нам надо выбираться самим. Только это нереально. Мы заблудимся еще больше. У нас ни воды, ни еды. Смотри на вещи трезво. Если мы через день не выберемся, нам конец. Мы здесь просто умрем… — Жора сидел, закрыв глаза, и тяжело дышал.
Толик поднялся и сказал решительно:
— Вставай! Надо идти дальше.
— Бесполезно. Там, за поворотом, то же самое. Они никогда не кончатся, эти проклятые катакомбы… — обреченно твердил Жора.
— Вставай! Если мы хотим выжить, надо искать выход. Нам нельзя расслабляться. Если мы скиснем — все пропало, — убеждал Толик.
Но тот продолжал ныть:
— Я не могу. У меня нет сил. Иди один. Все равно мы здесь сдохнем…
— Жора, дай мне руку. Не раскисай! — И более крепкий Толик силой поднял брата на ноги. — Надо бороться, пошли. Пошли.
И братья снова двинулись по лабиринту катакомб.
Полина хлопотала на кухне, накрывая на стол. Она приготовила приборы для всей семьи, но к ужину спустился один Борис, и вид у него был довольно мрачный. Полина удивленно повернулась:
— А где мальчики, Боря?
— Костя куда-то ушел, — сообщил Борис.
— Понятно, а Леша сидит с Катей, и им не до еды, — сказала она, глубоко вздохнув.
— Вот именно, — буркнул Самойлов и сел за стол.
Подавая ему тарелку, Полина попыталась разрядить обстановку:
— Ты правильно сделал, что не стал их звать к столу.
Не дослушав ее, Самойлов резко отшвырнул от себя вилку и зло отрезал:
— Не об их отношениях надо думать! Они сами разберутся. А вот у нас с тобой…
— Что «у нас с тобой»? — растерянно смотрела Полина на мужа, не понимая причин этой вспышки.
— Никогда не думал, что жена будет мне изменять! — выкрикнул ей в лицо Борис.
Полина встала перед Борисом, с вызовом глядя ему в глаза:
— Мне надоели эти подозрения!
— А мне надоело, что ты мне врешь! — распалялся все больше Борис.
— Да, я вынуждена врать! Потому что ты ведешь себя как тиран! — перешла на крик и Полина.
— Я?! — отшатнулся Самойлов. Полина продолжала наступать:
— Да, ты! То, что мы видимся с Виктором, — не криминал, это у тебя больное воображение! Я вынуждена от тебя скрывать наше общение, потому что не хочу лишний раз твоих скандалов!
— Мое больное воображение? И только? — язвительно спросил Борис.
Полина заломила руки:
— С тобой бесполезно разговаривать! Иди покажись врачу. У тебя мания.
Неожиданно Самойлов тихо, но требовательно произнес:
— Поклянись.
Потрясенная Полина во все глаза смотрела на мужа:
— Что?!
— Поклянись, что ты говоришь правду. Поклянись, что вы не любовники!
— Нет, тебе явно нужен врач, — уже не на шутку испугалась Полина.
— Клянись, — сквозь зубы процедил Борис. Полина смотрела на него, как на ненормального.
— Что дальше? Задушишь меня, как Отелло Дездемону?
И он не выдержал, рявкнул:
— Клянись!!
Полина, испуганная поведением мужа, поспешила ответить:
— Хорошо. Клянусь. Доволен?
— Нет, не доволен. Поклянись нашими детьми! — настаивал он.
— Ты рехнулся? Разве можно клясться детьми? — со священным ужасом прошептала она.
— Я жду… — мрачно стоял на своем Борис.
Полина заглянула ему в глаза:
— Посмотри на себя! Во что ты превратился! Ты одержим ревностью, так нельзя!
— Это ты меня довела до такого состояния! — истерично выкрикнул Борис. — Пока ты не поклянешься детьми, я тебе не поверю.
— В конце концов, почему я должна оправдываться? Я ни в чем не виновата! — нервно повела плечами Полина.
— Значит, ты не хочешь? Тебе есть что скрывать?! — навис над ней Борис.
Полина взорвалась:
— Господи, да что за чушь?! Хорошо, я клянусь нашими детьми, что у меня ничего нет с Витей. Все?! Теперь успокоишься?!
Она отвернулась, еле сдерживая слезы. Самойлов помолчал, потом подошел, чтобы обнять Полину, но не решился.
— Спасибо. Мне было важно это услышать, — тихо сказал он, устало сел за стол и медленно начал есть.