Чтение онлайн

— Воля ваша, мудрейший Ксарбирус. Я только хотел…

— Ценю твою заботу, мой милый дхусс, ценю заботу, но, не сомневайся, я умею о себе позаботиться. Невежды и завистники могли лишить меня кафедры в Таурмагическом университете, но уж здесь, в Гиалмаре, я на своей земле, и, чтобы меня ущучить, нужно нечто большее, чем какой-то там доносчик. Думаете, их мало в Семме? Думаете, я их не знаю всех? Думаете, они не показывают сперва свои донесения именно мне? — Алхимик гордо подбоченился.

— Воистину велики способности и таланты многодостойного…

— Спасибо,

любезный друг мой демон. Итак, предлагаю подкрепиться — да в дорогу.

— Мне ничего не надо — я привык на подножном корму, — отказался дхусс. — Лето, чего ещё желать?

— Я тоже воздержусь, — присоединилась Нэисс.

— И я, — вздохнул Кройон. В лесах демон пробавлялся случайной добычей, кое-как запекал в угольях пойманных птиц или зверушек, когда Тёрн разрешал устроить костёр, и мигом проглатывал вместе с перьями и костями. — Ибо недостойный страшится единым духом оставить многомудрого мэтра Ксарбируса совсем без припасов…

— Напрасные страхи, напрасные, — доктор многих наук извлек тыкву-долбленку, выдернул затычку, отмахнул на себя ладонью по извечной привычке всех алхимиков, втянул воздух ноздрями. — А-ах, забористая! Восстанавливает силы, утоляет в равной степени и голод, и жажду, возвеселяет, дарует здоровый сон. Личная разработка меня, скромного слуги вашего. Отдаю бесплатно, то есть даром. Угощаю в честь начала совместного пути.

— Приму с благодарностью, — Стайни первая потянулась к долбленке.

Сидха проследила за её движением с плохо скрываемой ревностью — бывшая Гончая сейчас ничем не напоминала себя прежнюю, полуживую и окровавленную, бессильно свисавшую с широкого плеча Тёрна. Отточенные движения, конечно, далеко не столь быстрые, как у действующей слуги Некрополиса, но осанка и чёткость остались, вплавившись, наверное, в самую сердцевину костей.

— У-ух! — выдохнула Стайни, утирая губы тыльной стороной ладони и восхищённо покачивая головой. — Пивала я у Мастеров всякого, но чтобы такое… кажется, горы сейчас сверну и вверх ногами поставлю!

Ксарбирус сиял, словно первый ученик и зубрила, получивший, наконец, похвалу одноклассников.

— Редчайшие ингредиенты, редчайшие! Особый процесс дистилляции, точный отбор фракций! Проверено многократно. С твоего разрешения, Стайни, милочка, я тоже глотну. И если больше никто не выразит желания, я бы возглавил процессию. Ибо, не в обиду остальным, местные леса я знаю лучше собственной ладони.

Алхимик и впрямь хорошо подготовился к дороге. Лёгкая куртка и просторные порты с глубокими же карманами, более напоминавшими пришитые к штанинам мешки. Широкий пояс, увешанный мелкими кожаными сумочками. Оружия Ксарбирус не носил, во всяком случае на виду, взяв с собой, подобно дхуссу, тяжёлый посох из отполированного ствола молнийника — дерева, известного прямизной, прочностью и отсутствием сучков. Из него получались лучшие копейные древки на всём Срединном Райлеге.

— Что ж, тронулись, — кивнул спутникам и Тёрн.

Ведя в поводу нагруженного тягуна, всё ещё недоверчиво косящего на демона фиолетовым глазом, алхимик бодро зашагал к краю полянки, где брала начало неприметная

тропка. Заросли сомкнулись за его спиной, и лес словно бы поглотил человека.

— После вас, — Кройон расшаркался перед Стайни, оставляя целые полосы взрыхлённого когтями дёрна.

Маленький отряд шагал на запад.

— Вот он, Делэр, — Ксарбирус опирался на посох. Впереди, за его спиной, под холмами, средь зелёного занавеса мелькала серо-стальная гладь неприветливой реки.

Целую седмицу они пробирались на запад — нехожеными звериными тропами, обходя перекрёстки хоть сколько-нибудь торных дорог. К закату от Семме человеческие, равно как и нечеловеческие, поселения быстро сошли на нет. Исчезли починки — пахари не селились здесь поодиночке. Сжался до едва различимой колеи наезженный ближе к востоку тракт — по настоянию алхимика они несколько раз сторожко подбирались к обочине, стараясь увидеть побольше с какого-нибудь холма или дерева, причём Ксарбирус ловко лазил на вершины сам, словно молодой. Нэисс, умевшая ходить по лесу верховыми путями от ветви к ветви едва ли не лучше, чем по ровной земле, сперва обижалась, но потом привыкла.

— Чужие глаза своих не заменят, своенравная моя сидха, — втолковывал ей алхимик на привале. — Потому что ты не знаешь, чего искать и чего ждать.

— Так можно и сказать, досточтимый доктор, язык-то, наверное, не отвалится? — не оставалась в долгу Нэисс.

— Сказать, ха, язвительная ты моя. Твои глаза прекрасны, спору нет, и узрят многое. Но не всё.

— Да что же, что тогда? — выходила из себя Нэисс. — Големов? Или кого похуже, из Некрополиса?

— Ни тех ни других ты простым зрением не углядишь, — Ксарбирус делал многозначительную паузу. — А мне своего дара не передать.

Тёрн слушал хвастовство алхимика молча, почти не вступая в разговоры, зато работая за десятерых. Устраивал лагерь, разводил огонь, несмотря на все протесты сидхи, сам довольствуясь зелёными побегами и какими-то кореньями, находил время и силы отправиться на охоту, чтобы притащить Кройону сбитую камнем птицу или же рыбу, пойманную голыми руками в попавшемся на пути ручье.

Стайни, похоже, просто радовалась жизни и тому, что страшное наследие Некрополиса подразжало когти. С Нэисс она благоразумно не заговаривала.

Сидха тоже отмалчивалась, лишь изредка перекидываясь фразами с мэтром Кройоном — ибо демон, похоже, страдал от разлада в керване больше всех остальных, вместе взятых. И оттого, наверное, болтал без умолку.

— …Мечтал бы показать наши огненные рассветы. Нет, не ваше солнце, моя дорогая Стайни, настоящее Пламя, поднимающееся над краем мира, грозящее обрушиться на него великой волной, сметающей и очищающей…

…И тогда, представьте себе, многопочтенная Нэисс, я поднимаю кисть, дабы запечатлеть великую небесную битву, и обнаруживаю, что подлые насмешники похитили мой килт, гнусно воспользовавшись возвышенным состоянием моего духа, всецело поглощённого творящимся над моей головой…