Тёрн
Шрифт:
Сидха гордо задрала нос, но всё-таки приумолкла.
— Друзья, — уже настойчивее повторил Тёрн. — Нас свёл вместе всемогущий Рок… нет, не так. Я уверен, что наша встреча не случайна. Совершенно разные, даже из разных планов Бытия, мы оказались здесь, в забытых империями и державами краях. Мы ничем не связаны, свободны, каждый из нас оставил позади всю привычную жизнь, тех, кого любил, кто был ему дорог…
— Позвольте, позвольте! — демон Кройон потешно свел безволосые чешуйчатые валики бровей. — Я лично ничего такого позади не оставлял.
— Мэтр Кройон только хотел сказать, что в родном мире у него остались и дом, и любимое дело, и, наверное, хорошая жизнь, — подала голос Стайни.
— Совершенно верно, — учтиво поклонился демон. — И поскольку слова досточтимого Тёрна неопровержимо свидетельствуют о его важной роли в призвании меня на данный план существования, то логично предположить: столь достойная и мудрая персона не может не испытывать муки совести по этому поводу.
Тёрн слабо улыбнулся:
— Мэтр Кройон. Повторю. Меня, конечно же, мучает совесть. Я не знал, что призванным окажешься именно ты, но…
— Понятно, понятно! — с готовностью закивал демон. — Личность пострадавшего неважна, важен принцип!
— Совершенно верно, — чуть суше, чем обычно, ответил дхусс. — Поэтому я продолжу, с позволения мэтра Кройона. Сила, что собрала нас здесь, имеет множество имён. Кто-то, скажет, что это Судьба, капризная и ветреная, но которую можно задобрить, кто-то — подобно моим родичам дхуссам, — что это Рок, слепой и неумолимый…
Демон нетерпеливо вертелся на месте, словно усевшись на земляной холмик строителей.
— Мы оказались здесь, и я лично вижу в этом особый Знак. Мы могли бы остаться врагами — но злоба и ненависть бесплодны, наши таланты, наши различия есть наше главное оружие.
— Оружие против кого? — подала голос сидха. — Надеюсь, против Некрополиса?
— Против кого… — вздохнул дхусс. — Думаю, скоро поймёте. Не хочу тратить особо много высокопарных слов. Мы все — в поисках цели, и я тоже, хоть и направляюсь к мудрому Ксарбирусу. Ты, мэтр Кройон… мэтр, ну неужели сердце художника и поэта не подсказывает тебе, что…
Демон разом перестал вертеться и замер. Сидха и Гончая тоже обратились в слух.
— У меня несколько сердец, то есть органов для перекачки крови, — очень серьёзным тоном сообщил Кройон. — Какое именно из них ты имеешь в виду?
Тёрн только махнул рукой.
— Не обращай внимания. Так вот, мэтр Кройон, разве ты не знал, что используемые таэнгами заклятья призывания — безвозвратные? Что втащенное в наш мир существо после выполнения приказа погибает, медленно и мучительно, а его череп присоединяется к числу племенных оберегов? И не разорви я изначальные чары, оказавшийся на нашем плане бытия твой сородич умер бы в страшной агонии?
Демон молчал. Пасть его медленно открывалась всё шире и шире, алый язык
— Поскольку в чародейство таэнгов вмешался я, тебе не грозит участь обычных «призванных». Однако… это заклятье не может быть обратимым. Никакой колдун таэнгов не сможет отправить тебя назад. Это жестоко… но нельзя скрывать от тебя такое, досточтимый мэтр Кройон.
— А… Э… — только и смог выдавить демон. Глаза его широко раскрылись, как и пасть.
— Э… А…
— У меня не было выхода, мэтр, — Тёрн сокрушённо развёл руками. — Моя жизнь не значит ничего, но вот она… раненая…
— Тёрн! — вскинулась Стайни, однако дхусс только махнул рукой.
— Выбора не оставалось, мэтр Кройон. В тот момент я не мог разрушить заклятье, подобно тому как сделал это позже. Всё, что мне удалось, — это… если можно так выразиться, перебросить петлю. Исходное заклинание выдернуло бы сюда истинного демона, безмозглого и кровожадного, одержимого манией убийства…
— Большое спасибо, — прорычал несколько пришедший в себя Кройон.
— Прошу прощения, — поклонился Тёрн. — Словом «демон» у нас описываются, увы, отнюдь не поэты и художники, даже и облачённые в чешуйчатую броню.
— Так всё-таки… всё-таки… неужели… — совсем по-человечески бормотал демон, обхватив голову жуткими когтистыми лапами.
— Мэтр Кройон. Ты — художник и поэт. Любому другому существу оказаться в ином мире… я бы не пожелал. Но разве не могут хоть в малой степени утешить тебя новые горизонты? Голубизна высоких небес, стремительность рек, ровный рокот океанов? Ничто не заменит родного дома, но, быть может, ощущение первооткрывателя, да простятся мне эти неуклюжие слова, смягчит…
— Досточтимый… — демон отвёл на миг от глаз бугристые ладони. — Замолчи. Пожалуйста.
— Небо и ветер, — пробормотал себе под нос Тёрн, опуская голову.
— Сказали же тебе, дхусс, на ясном арго сказали — помолчи, — не упустила случая сидха.
На прогалине наступило молчание. Ночная тьма плыла вокруг, лес жил обычной жизнью, жизнью, где охотник будет всегда гнаться за жертвой, а жертва обречена так же точно вечно спасаться от него, зелёному миру нет дела до странностей двуногих и частично хвостатых.
Молчание продолжалось достаточно долго. Наконец демон поднял голову, глаза его ярко светились алым.
— Прошу прощения досточтимых. Мной… овладели чувства. Чувства эти высоки, но адепту искусства должно держать их глубоко внутри, допуская лишь на холсты или в строфы…
— Мэтр… Кройон… Но никто не может знать до конца всех законов магии, — вдруг заговорила Стайни. — Я служила Некрополису и, хотя была простой Гончей, знаю — магия не исчерпывается элементарными заклятьями призывания, они и впрямь работают только в одном направлении… Но мир — или «план», как ты говоришь, мэтр Кройон, — куда сложнее. Если между твоим и нашим планами есть какая-то связь, значит, должен существовать способ открыть дверь и с нашей стороны тоже. Я верно говорю, Тёрн?