Терапия
Шрифт:
Я сказал все эти слова. Я дал Женевьев эту булавку. Это мои слова. Я не могу разобраться в этом. Мои ладони потеют, и у меня в голове крутится миллион мыслей в минуту.
Мне надо перестать пытаться анализировать все это. На данный момент мне нужно руководствоваться своим сердцем, потому что объяснить необъяснимое невозможно. Я наклоняюсь вниз и беру брошку из ее ладони, прижав ее к ее рубашке чуть выше сердца.
Наши глаза смотрят друг на друга, и я стою на краю, но кажется, что расстояние становится меньше подо мной. Но сейчас, я перестал бояться падения.
И я прыгаю.
Я беру ее подбородок и нежно смотрю в ее красивые, недоумевающие глаза.
— Она права, Джесс, во всем. Это для кого-то особенного, того, кого я люблю больше, чем
Я крепче обнимаю ее и кладу подбородок на ее голову, она обнимает меня и плачет на моей груди. Впервые с тех пор как Женевьев умерла, я чувствую, как груз свалился, и ясно вижу, что есть надежда для меня, для Джесс, для нас. И у меня есть маленькая сестра, которую я могу поблагодарить. Потому что Женевьев здесь, она тоже здесь, с нами. Я не знаю, что было там, в прошлом, но здесь и сейчас никогда не было столь многообещающим...
Эпилог
«Красота есть во всем. Даже в уродстве. Потому что без уродливого, не было бы никакой красоты. Потому что без красоты, мы бы не выжили в нашей боли, нашем горе и наших страданиях». — Мэдлин Шихан
Джессика
Один месяц спустя...
Проходя через кладбище, я знаю, что должна чувствовать что-то вроде тревоги или печали, но в основном я испытываю чувство спокойствия. Теплый техасский ветерок колышет ветви деревьев, а звуки шелеста листьев и щебетание птиц располагают к спокойствию. Запах свежескошенной травы передвигается по воздуху и напоминает мне счастливые дни, когда я была ребенком. Я держу дневник под мышкой и иду к могиле Кингсли. Его надгробие простое и гравировка, которую его семья выбрала для него, идеально подходит. Каждый человек всегда акцентирует свое внимание на нужном, но все что я вижу — это его жизненная энергия. Его рождение и смерть, вот что имело значение. Жизнь, которую он прожил, вот что действительно имело значение больше всего.
«Кингсли Джеймс Аррингтон
Муж, отец и друг.
Он жил и сильно любил.
Благословит его вечно и всегда»
В груди все сжимается, и мое сердце чувствует небольшой спазм боли. Я глотаю комок в горле и отталкиваю слезы, которые наворачиваются на глаза. Я не буду грустить сегодня. Прошло уже более года, с тех пор как я потеряла его, но я не могу продолжать горевать о нем. Ему бы это не понравилось. Хотелось бы, чтобы он знал меня сегодняшнюю. Он был бы так горд за меня. Я вспоминаю то, что он однажды сказал мне; то, что я не понимала до этого момента.
«Я люблю тебя за тебя, Джесс. Твое прошлое не определяет, кто ты. Биография не судьба».
Я встаю на колени, когда его слова наконец-то резонируют. Мягкая трава встречает мои колени, и я открываю свой дневник. Перехожу к последней странице, где моя новая поэма. Мой разум перематывает обратно драгоценные моменты, которые я провела с Кингсли, и я улыбаюсь. Он был одним из тех людей, которые вошли в мою жизнь и осветили ярким светом, показывая мне все, что я никогда не видела в себе. Он открыл для меня безграничные возможности, которые были передо мной. Он посеял семена, которые медленно росли в моем сердце, принося мне надежду и любовь. Кингсли был одним из тех, кто встречается один раз в жизни, людей, которые никогда не будут забыты, потому что его мир всегда будет там. Я вырываю стихотворение и складываю его пополам. Протягиваю руку и прикладываю к надгробному камню. Небо сегодня ярко-голубое, глубокого синего оттенка; оно напоминает мне его глаза. Я закрываю глаза, чтобы получить более четкое представление
Стены были построены
Страхи, рожденные от непрекращающейся
Неуверенности в себе,
Сидя в одиночестве в пределах моего разума
Я поймала проблеск
Ты был там
Я видела, как ты,
Приглядевшись,
Смотрел через мою оборону
Ты видел меня
Шаг за шагом
Ты путешествовал эмоциональные мили
Ты толкнул
Ты возвеличил
Поставил меня перед собой
Яркий свет
Ты осветил меня
Ты заставил меня увидеть это
Настоящую меня
Семена, которые ты поливал
Никогда не приняты как должное
Они росли
Вживлялись
Внутри моего сердца
Ветвились в моей душе
Ломали
Уничтожали
Каждая граница развернулась
Все мосты сожжены
Восстановление любви
Создатель надежды
Теперь, опираюсь на стропила выше
Человек, которого можно встретить один раз в жизни
Друг
Бесконечное впечатление
Я подношу пальцы к своим губам, целую их и прижимаю к его имени, выгравированном на камне. Я шепчу два слова: «Спасибо тебе».
Слезы начинают появляться, и я быстрее встаю на ноги, отряхиваю колени и делаю глубокий вдох. Я беру свой дневник и смотрю на надгробие, но я знаю, что он не там. Я смотрю на небо и улыбаюсь еще раз.
— Прощай, Кингсли, — говорю я ему. Затем поворачиваюсь и ухожу.
***
Джейс и я продолжили заново познавать друг друга в течение месяца, но мы движемся медленно. Он был невероятно терпелив, но он также был настойчив, убедившись, что я знаю, что он намерен идти до конца. Учеба занимает много моего времени, а он занят работой. Как ни странно, мы решили начать ходить на совместные встречи с его терапевтом, чтобы разобраться в некоторых демонах из нашего прошлого. Сегодня наш первый совместный сеанс. Это довольно странно ходить на консультации со своим парнем, но думаю, зная наше прошлое, и как издевалась над нами жизнь, это положительный момент для нас. Каждый человек нуждается в небольшой терапии в какой-то момент жизни. Мы пытаемся сделать лучше, стать лучше. Я люблю Джейса и никогда не думала, что смогу принять его бессмертную любовь, потому что я никогда не верила, что заслужила это. Терапия научила меня многим вещам о себе. Полагаю, я стою того, чтобы пройти этот тяжелейший урок, чтобы полностью восстановиться. Это все еще ежедневная борьба, но эту битву я с радостью приму, потому что это сражение стоит борьбы.