Чтение онлайн

— Эй, я сожалею о Лиз и кучке ее сук, — говорит он, в то время как я копаюсь в шкафчике, увиливая, чтобы не пришлось разворачиваться и встречаться с ним взглядом. У меня дрожат руки, и я пытаюсь вернуть себе хоть какой-то вид спокойствия после столкновения с Элизабет.

Просто дыши, Джессика.

— Не дай ей запугать тебя. Я не слышал, что она говорила, но я тебя уверяю, что ее лай страшнее, чем ее укусы.

Он понятия не имеет, кто в действительности его подруга в душе.

— Ты готова к плаванию в этом году? Я надеюсь, что мы надерем задницы, как

и в прошлом году, — говорит он, и я удивляюсь, почему он пытается вести со мной непринужденную беседу. Звенит звонок.

Слава богу.

Я поворачиваюсь вокруг и смотрю на него с маской фальшивого доверия.

— Спасибо, Джейс. И да, я готова к сборной по плаванию. Мне пора идти в класс, — бормочу я.

Его губы растягиваются в улыбке, и он уходит в противоположном направлении.

Что это было?

Какое тебе дело, Джейс? Зачем?

Если Элизабет увидит его полномасштабный разговор со мной, она изойдет дерьмом. Я здесь как чума и разговор звездного квотербека со мной, безусловно, не самая хорошая идея.

День медленно проходит, но я по-прежнему избегаю Элизабет. Не уверена, что хуже — это место, где я являюсь предметом насмешек для всех, или дом, где незаметна.

Иду к машине и, пока еду домой, из моих колонок громыхает Seether. Интересно, какой этот день у мамы. Она либо пьяна, либо будет Мартой Стюарт; шансы пятьдесят на пятьдесят.

Меня давно перестало это волновать. Когда мама не пьяна, она слишком дотошная — это душит. Так она компенсирует недостаток воспитания в те дни, когда была пьяной в стельку. Я вытягиваюсь, чтобы посмотреть на дорогу, и вижу, как она сидит на крыльце, курит сигарету со стаканом вина в руке.

Там, на соседнем дворе, бегая, играют дети. Их мяч находится на месте, где я хочу припарковаться, поэтому приходится объезжать вокруг.

Маленькая девочка улыбается и машет мне, в то время как достает фиолетовый мяч. Я поднимаю взгляд, выходя из машины, и вижу, как мама улыбается и небрежно мне машет.

Сегодня пьяный день...

— Привет, мам, — говорю я торопливо и прохожу мимо нее.

— Привет, дорогая. Как прошел твой день? — невнятно произносит она.

— Отлично, мама. Все было замечательно! — говорю я, произнося ложь сквозь зубы. Рассказывать правду бессмысленно.

Иду внутрь, в свою комнату, и закрываю за собой дверь. Заперев ее, я вытаскиваю тайную коробку с бритвами, спиртовыми тампонами, мазями и повязками.

Ставлю iPod в док-станцию и падаю на кровать. Перемешиваю песни, в то время как снимаю футболку. Расстегиваю джинсы и тяну их вниз, приоткрывая свежий утренний порез. Я должна быть очень осторожной, чтобы не занести инфекцию в порезы, поэтому очищаю и перевязываю их ежедневно. Это для меня обычная процедура.

Я знаю, что придется сделать счастливое лицо, когда папа вернется домой. На самом деле, он не уделяет мне никакого внимания, но я всегда чувствую, что он смотрит на меня, как под микроскопом, ищет любые несовершенства или ошибки. Я прикладываю все усилия, чтобы все от него скрыть, как и от всех остальных в моей жизни. Выходные — единственное время, когда я общаюсь, что, как правило, включает в себя парня. Тайком убегать каждую ночь по выходным является для меня нормой.

Обычно я гуляю по проселочным дорогам с любым парнем, с которым вижусь в то время. Время часто меняется. Я всегда слишком прилипчива, поэтому они сразу же сбегают, после того как получают то, что от меня хотели. Секс — это мой способ соединения, другое средство что-то почувствовать. Я думаю, для меня секс равен любви, так как я понятия не имею, что такое любовь на самом деле. Это моя версия любви, и она заполняет пустоту, так что я продолжаю свой порочный круг и сплю с каждым парнем, которого встречаю. Тот факт, что ребята никогда не замечают мои шрамы, говорит, что их это не волнует. Я знаю, что, как правило, темно, и они не так заметны, но по сей день ни один парень не увидел их. Если даже и увидел, они никогда не говорили о них.

После очистки пореза, я прикладываю повязку и надеваю штаны обратно. Кладу коробку обратно в тумбочку и достаю свой дневник, решив сделать запись. Я редко понимаю, почему чувствую то, что чувствую каждый день. Записи — моя единственная, истинная форма выражения, свободная от страха осуждения. Я могу выплескивать все свои чувства, страхи и разочарования на страницы дневника, зная, что они все в безопасности от задир, которые ежедневно превращают мою жизнь в ад. Мои секреты должны оставаться скрытыми, так же, как и моя боль.

Снимая зубами колпачок с ручки, я с нетерпением его грызу, прежде чем начать писать.

Вы знаете только маску, которую я ношу.

Кто я такая?

А знаю ли я сама?

Черный... Белый... Нет, серый

Я либо люблю, либо ненавижу.

Когда я хочу держаться за что-то, я хватаюсь

Нет понимания цели

Глаза, которые мертвы

Сожаление и раскаяние меня подавляют

Я просто хочу быть кем-то любимой

Душевная боль таится вокруг

Когда кто ранит меня, эта боль вечна

Быть. Мной. На. День.

Позвольте мне идти рядом с вами

Дайте увидеть больше

Смотрите, я вижу вас

Тогда вы можете идти рядом со мной

Видеть то, что вижу я

Я заполню дыры в своей душе признаниями «Я тебя люблю»

В то время как вы продолжаете заполнять ее своим «Я ненавижу тебя»

Я закрываю свой дневник и пишу сообщение Харрисону. Мы хорошо провели время в прошлые выходные, независимо от того, что Элизабет говорила об этом. Хоть что-то, что заставляет меня чувствовать себя счастливой, даже если это ненадолго.