Чтение онлайн

Прабир снова спал на палубе, позабыв про бессонницу. Проснулся он с первыми лучами солнца, с болью во всем теле, но наполненный беспричинной радостью, чего с ним не бывало уже много месяцев.

Он нырнул в воду и не торопясь сплавал до навигационного буя и обратно, просто, чтобы размяться. Люди в отходящих от пристани утлых рыбацких лодчонках что-то приветственно выкрикивали, а давящий жар приближающегося рассвета казался в воде совершенно неощутимым. В Торонто он некоторое время занимался плаванием, наматывая круги перед работой в бассейне, полном фанатиков с противотурбулентной депиляцией по всему телу и часами с модулем псевдо-ИИ [21] ,

дающим советы при каждом взмахе. Все это напрягало его еще больше, чем ничегонеделание, так что он бросил эти занятия. Правда, в свете вчерашних вечерних откровений, причина его солнечного настроения казалась не столь загадочной. Даже если теория Грант окажется ошибочной, собранные ими данные позволят пролить свет на происходящее. Это было не совсем то, что привело его сюда, но чем больше он размышлял об этом, тем больше казалось, что это ключ ко всем его страхам. С тех пор, как Мадхузре рассказала ему про экспедицию, он воспринимал распространение мутаций, как какую-то неясную злую силу, дотянувшуюся с Теранезии, чтобы вернуть ее обратно под свою власть, стирая из реальности саму мысль о том, что ей удалось сбежать. Это было столь же безумно, как и лепет юродивого в Амбоне, но чем больше об этом эффекте появится фактического, на молекулярном уровне, материала, тем сложнее будет поддерживать это заблуждение. Могут понадобиться еще десятки лет, чтобы полностью понять происходящее, но даже незначительное участие в приближении этого события даст ему возможность почувствовать себя менее беспомощным, менее подавленным. Именно за это всю жизнь боролись его родители: не просто объяснить происхождение бабочек, но и развеять полностью порочную иллюзию того, что у природы — или какого-то суррогатного божества — есть замысел или умысел в отношении кого бы то ни было.

На середине пятого заплыва к бую, он заметил появление Грант.

— Я думала, тебя похитили, — шутливо прокричала она.

— Простите. Я увлекся.

— Я не виню тебя. Здесь невероятно красиво!

Они как раз находились над красным коралловым выступом, украшенным фестонами анемонов, вокруг которого кишели крошечные яркие рыбки — все это находилось метрах в шести под ними, но просматривалось настолько отчетливо, будто это были шесть метров воздуха, а не воды.

Прабир внезапно почувствовал желание рассказать ей все начистоту — независимо от того, насколько важным окажется его рассказ о бабочках, он устал от стоящей между ними лжи. Он доказал, что полезно, когда он под рукой, пусть даже больше в роли технического помощника ad hoc [22] или мальчика на побегушках, чем специалиста по межкультурным связям. И, конечно же, она должна понять его нежелание раскрыть всю историю семьи незнакомке.

Он пытался придумать, с чего начать.

— Как ваша семья отреагировала на ваши вчерашние новости?

Он не подслушивал — она разговаривала с сыном, сидя прямо перед Прабиром, когда он направлялся спать на палубу.

Грант нахмурилась.

— Новости? Ты имеешь в виду результаты по голубям? Я не могу рассказывать им об этом — в моем контракте есть специальный пункт о неразглашении.

Прабир был шокирован.

— Но вы…

— И ты тоже не должен никому об этом рассказывать. Особенно это касается твоей сестры.

Прабир собрался было возразить, что он-то не связан никаким контрактом, но ему показалось не слишком хорошей идеей, убедить ее в том, что она поступила неразумно, доверившись ему.

— Что же случилось с сотрудничеством между учеными? — сказал он.

— Добро пожаловать в реальный

мир.

— И вам это нравится?

— Я просто без ума. Мне нравится, когда мне затыкают рот.

Грант раздраженно смахнула какую-то букашку с рукава своей футболки.

— Тогда зачем вы делаете это? Зачем подписали контракт? Разве вы не могли вместо этого присоединиться к университетской экспедиции?

— У меня нет соответствующего образования. Каждый, кто участвует в экспедиции, где-то получает зарплату — подневольный студенческий труд, как в случае с твоей сестрой — это исключение. В том маловероятном случае, что мне вообще разрешили бы в ней участвовать, я должна была бы платить за эту привилегию. Мне нравится то, чем я занимаюсь, но если я не занимаюсь этим в благотворительных целях. У меня есть семья, которую мне надо содержать.

Прабир не собирался делать вскрытие чьим-либо карьерным решениям.

— И как долго он будет действовать? Кляп?

— По-разному. Некоторые вещи юристы могут разрешить опубликовать уже через пару месяцев. А некоторые — через годы.

До него внезапно дошло, что его родители ничего не опубликовали за все годы пребывания на острове. Они взяли деньги у «Силк Рэйнбоу». Они, должно быть, заключили такую же сделку.

— Ты в порядке? — нахмурилась Грант.

— В боку закололо.

— Ты не собираешься с отвращением покинуть меня?

— Вряд ли.

Это не должно было так сильно его задеть. Они пошли на небольшой компромисс, чтобы сделать что-то, что в противном случае вообще не было бы сделано. Когда он начал думать о них, как о не имеющем никаких изъянов, безукоризненном идеале?

Грант направилась назад к лодке.

— Новые правила. Первый, кто вылезет из воды, готовит завтрак! — прокричал Прабир ей вдогонку.

Для сбора образцов Грант выбрала шесть небольших островов, расположенных вдоль дуги, проложенной от юго-восточной части островов Банда до островов Кай. Все они были необитаемы, если только там не было поселений настолько незначительных, что они укрылись от внимания официальных картографов. Третий остров находился всего в семидесяти километрах на северо-восток от Теранезии, немного ближе, чем острова Танимбар на юг — если бы он был нанесен на карту во времена Прабирова детства, то они с Мадхузре, возможно, в итоге пристали бы его берегу.

Когда он присоединился к Грант в Амбоне, то вообразил, что он каким-то образом сможет «вырулить» ее к источнику мутаций — черта с два! Но маршрут, который она выбрала, должен был привести их почти так же близко, как ему хотелось. Ему оставалось только надеяться, чтобы это не выяснила экспедиция биологов, ведь тогда они направятся в тот же район; было бы наивным полагать, что Мадхузре — низшая из низших в академической иерархии — своими теориями и планами сможет повлиять на маршрут корабля, полного специалистов.

Они вышли из бухты Банда сразу после полудня и к закату прибыли к первому из островов. Они бросили якорь в сотне метров от берега и весь вечер расслаблялись, выискивая развлечения в сети. Прабир с удивлением выяснил, что Грант, как и ему, нравится музыка Мадагаскара, но знает она о ней значительно больше. Через некоторое время он бросил соревноваться с ней в знании имен и названий, и просто позволил ей поразить его своими познаниями.

Вдруг Грант вздрогнула.

— Без четверти десять! Я обещала Майклу позвонить в обед.

Прабир вышел на палубу, чтобы оставить ее одну. Он уселся на поручни на корме, слегка покачиваясь, чтобы сохранить равновесие, все еще слыша звуки валихи у себя в голове.

Он знал, что никогда не сделал бы этого, если бы стал раздумывать. Вытащив свой планшет, он быстро нажал подряд три кнопки.

— Как дела? — усмехнулся Феликс с экрана.

— Поначалу было странно вернуться, — пожал плечами Прабир, — но я начинаю привыкать. Как работа?

— Тупость такая, что нет слов. Мне противно даже слышать о ней. Какие-нибудь признаки Мадхузре?