Чтение онлайн

«Наш ребенок родился мертвым…»

Что все это значит? Неужели отец Оливии и вправду сказал ей, что ребенок родился мертвым? На такое, казалось, не способен даже Уильям Седжуик. А может быть, и нет. А как насчет врача и медсестры? Неужели им заплатили?

Или Оливия лжет ему? Нет, он все выяснит. И выяснит в ближайшее время.

Задыхаясь от бега, Оливия упала на диван в гостиной и посмотрела на телефон. Всего один телефонный звонок отделял ее от правды.

Она подняла трубку. Рука дрожала, и Оливия досчитала до десяти.

А затем до двадцати.

Она набрала номер. Мать ответила после первого же гудка:

– Алло, Кандас Герн слушает.

Оливия молчала.

– Алло? – повторила мать.

– Мама, это я, – сказала она. Оливия поднялась с дивана и принялась ходить по комнате взад и вперед. – Перейду сразу к делу. Мне нужно, чтобы ты сказала правду.

– Какую правду, дорогая?

Оливия остановилась.

– Правду о моем ребенке.

На мгновение на том конце провода повисло молчание.

– О твоем ребенке? Оливия, я не вполне понимаю…

Нет. На этот раз ей не удастся отвертеться одним из своих любимых «понятия не имею, о чем ты говоришь», произнесенных невинным голосом.

– Я только что столкнулась с Заком Арчером. А с ним была наша дочь.

Теперь настал черед матери изумляться:

– Что значит «наша дочь»? О чем ты?

Оливия вновь принялась мерить комнату шагами.

– Черт побери, мама, не лги мне! Расскажи всю правду, немедленно!

– Оливия, я понятия не имею…

– Мама, мне соврали? Мой ребенок выжил?

– Нет! – настаивала мать. – Ребенок был мертвым. Мне доктор так сказал. И та грубая медсестра сказала то же самое. У меня есть копия свидетельства о смерти.

Оливия закрыла глаза и покачала головой.

– А мог Уильям заплатить врачу? Может, они подделали свидетельство о смерти.

– Боже, Оливия, я не знаю. Зачем ему это делать? Зачем выставлять ребенка якобы умершим, если ты и так была согласна на усыновление?

Да, почему? В этом не было ни малейшего смысла. В любом случае она вернулась бы домой без ребенка.

– Оливия, что ты имела в виду, когда говорила, что видела Зака Арчера с твоей дочерью?

Оливия тяжело вздохнула.

– Я имела в виду, что он здесь, в Блубери, и что он сказал, что наша девочка жива и здорова. Она была с ним, но стояла довольно далеко и не слышала нашего разговора.

– Ничего не понимаю, – сказала мать. – Отец занимался усыновлением, он сказал, что знает отменного юриста, что ребенок попадет в замечательную семью. – Она выдохнула. – О Боже, Оливия. Что же он натворил? – Она помолчала. – Я немедленно вылетаю. Тебе нужна моя под…

– Нет, мама, – перебила ее Оливия. – Я ценю твое желание помочь, но если эта девочка моя дочь, если Зак говорит правду, то мне следует действовать самостоятельно. И быть крайне осторожной.

И это еще мягко сказано.

Оливия подъехала к «Баркенз лаундж» за несколько минут до назначенного срока. На стоянке было несколько машин, но машины Зака еще не было.

Она зашла внутрь и села за один из круглых столиков в глубине зала. Она думала, что это

будет больше похоже на бар, но заведение оказалось уютным ресторанчиком. Всю стену за барной стойкой занимало меню, написанное мелом на грифельной доске. Музыкальный автомат играл песню Джонни Кэша. Приятная пара играла на бильярде в конце зала. Несколько человек сидели у барной стойки, но знакомых не было.

Оливия взглянула на меню и вспомнила, что за весь день у нее во рту не было ни крошки. Однако она не была уверена, что сможет здесь поесть.

Каждые две минуты Оливия смотрела на дверь и рвала на коленях бумажную салфетку. Наконец дверь открылась. На пороге стоял раскрасневшийся на морозе Зак. Его шея была обмотана зеленым шарфом.

Как же он красив.

Зак подошел и сел напротив.

– Это просто сумасшествие, – сказал он, покачав головой. – Какого черта ты вдруг приехала в Блубери? И что это за история о том, что наш ребенок родился мертвым? Что происходит, Оливия?

«Помедленнее, Зак. Тебе нужно притормозить».

– Приятно тебя видеть, – сказала Оливия. И это было правдой.

– К черту этикет, Оливия, – перебил он. – Я просто хочу получить ответы на вопросы. Что ты тут делаешь? Что тебе нужно?

К столику подошла официантка. Они оба заказали кофе.

– За столиками заказ должен быть минимум пять долларов на человека, – сказала официантка. – Меню вон там, – добавила она, указывая на стену.

Зак покачал головой:

– Мы возьмем по гамбургеру с картошкой. – Он повернулся к Оливии: – Если, конечно, ты не стала вегетарианкой.

– Я до сих пор люблю гамбургеры и жареную картошку, – сказала она.

– Мне нужны ответы, Оливия, – повторил Зак.

– Отец умер в прошлом месяце, – начала она. – Во время оглашения его завещания мне сказали, что тридцатого января мне передадут письмо от него. В письме говорилось, что я получу коттедж и крупную сумму денег, если проживу в Блубери целый месяц и буду покупать кое-что в городе каждый день.

Зак снял шарф.

– Следует ли мне выразить свои соболезнования по поводу кончины твоего отца? Понятия не имею, стали ли вы настоящими отцом и дочерью после того, как я видел вас в последний раз.

Оливия покачала головой:

– Мои отношения с отцом никогда не менялись. Только становились более призрачными.

– Полагаю, тебя больше интересует «крупная сумма денег», чем коттедж, – предположил Зак. – С другой стороны, однажды мне уже казалось, что я неплохо тебя знаю, но потом выяснил, что жестоко ошибался, так что тебе нужно?

От этого вопроса стало больно, но Оливия старалась не давать волю эмоциям.

– Зак, думаю, ни один из нас ничего не знал тринадцать лет назад. Полагаю, отец солгал нам обоим. Понятия не имею, что он сказал тебе обо мне. Я лишь знаю, что мне сообщили, что мой ребенок умер. Доктор подтвердил это. Я верила в то, что мой ребенок мертв, пока ты не сказал, что это не так. – Она глубоко вздохнула. – Вернувшись в коттедж, я позвонила маме, и она клянется, что ей сказали то же самое. Мой отец занимался всем, связанным с усыновлением…