Чтение онлайн

— Вот, посмотри…

Действительно, на одной из фотографий, изображающей Лорен Кайт в оконном проеме, кроме самой Лорен на заднем плане, за ее спиной, виднеется еще один силуэт. Мелкий, смазанный, неразличимый — но это ведь только пробное фото.

Все ясно. Завтрашний день начнем с анализа этой фотографии.

Вот теперь и в самом деле — домой! Что там еще делать — дома? Только спать, измотав себя работой. Что? Говорите, другие женщины находят еще какие-то домашние занятия? Странный каприз, и чем там можно заниматься?

Дом

Лорен Кайт

Филадельфия, штат Пенсильвания

21октября 1993

02:00

Лорен Кайт спит.

Если можно назвать сном это полубредовое пограничное состояние между сном и явью, когда не знаешь, что из окружающих тебя образов и видений существует на самом деле, а что — продукт воспаленного подсознания. Но тем не менее прекрасно осознаешь, что это — почти сон. Что надо бы заснуть поглубже, нормально, забыться, «уснуть и видеть сны». Или же, если не удается, полежать вот так еще минут десять, а потом встать, напиться воды, может, перекусить, принять таблетку, наконец. Во время такого полусна не отдыхаешь, а еще больше устаешь, выматываешься, а потом среди бела дня шарахаешься от людей на улице, а любой случайно брошенный на тебя взгляд воспринимаешь как признак слежки.

Зато в таком состоянии снами можно управлять. Ну, пусть не совсем управлять — так, слегка корректировать сюжеты. Исправлять несправедливости и ненормальности реального мира. Вот выясняется, что сообщение о смерти Говарда было ложным. Его просто перепутали с другим умершим в больнице. Ага! Я же говорила! А вы не верили! Он уже идет на поправку, его даже можно навещать. Он еще слаб, говорит с трудом, но это он, он жив! И врач говорит, что мистер Грейвс скоро встанет на ноги. Вот уже выписывается из больницы…

Кот, спящий, как обычно, в изножии, вдруг вскакивает, издает пронзительный испуганно-атакующий мяв, выставляет хвост трубой и соскакивает с постели.

Это во сне или наяву?

Лорен приподнимается на локте. Присматривается и прислушивается. Со стороны входной двери слышен какой-то шум.

Сна нет уже ни в одном глазу. Лорен быстро, но бесшумно откидывает одеяло. Спускает ноги на пол. Встает, стараясь не дышать. Даже приоткрывает рот, чтобы лучше слышать.

Так и есть. Шаги. То ли прямо возле двери, то ли уже где-то на лестнице, ведущей на второй этаж.

В стенном шкафу — бейсбольная бита. Как раз для таких случаев. Что бы мы делали без универсального американского оружия!

Лорен хватает биту и сразу чувствует себя гораздо уверенней. Открывает дверь, ведущую в коридор. Шум слышится где-то дальше. Женщина крадется в ту сторону. Шаги, голоса, крики все ближе. Появляется свет. Откуда? И постепенно возникает из небытия этот назойливый и пугающий звон.

Еще шаг.

И еще.

Ясно, что свет горит в ванной.

Лорен почти вплотную подходит к двери. Уже различаются слова в этих шумах и криках:

— Нет!

Нет! Не надо! Что вы делаете?! Звон все сильнее. От него чуть не раскалывается голова. Но что это за голос? Такой знакомый голос. Неужели…

— Говард!..

Теперь это не догадка. Теперь это уверенность. Откуда он здесь? И кто там еще? И что они делают с Говардом? Лорен медленно приоткрывает дверь. Крики становятся невыносимыми:

— Нет! Нет! Не надо!!!

Лорен поудобнее перехватывает биту двумя руками, свирепо выпячивает челюсть. Сейчас она им покажет! Странно, в ванной комнате никого нет. Может, за задернутой шторкой? Крик переходит в стон, чуть ли не плач:

— Пожалуйста! Нет!

Лорен, не раздумывая более, одним рывком отдергивает полиэтиленовую штору, замахивается и…

Никого.

Лишь ванна, полная воды. И огромное, ужасное, отвратительное, расплывающееся кровавое пятно.

Оцепенев, Лорен смотрит, как кровь — в этом нет сомнений — постепенно смешивается с водой. Вода вдруг вспоминает, что ей надо вытекать в незаткнутое сливное отверстие, и клубящееся розовое облако с урчанием всасывается в бездну. Звон стихает, оставляя лишь эхо в мозгу.

Господи! Что это?! Это так было на самом деле?! Лорен не выдерживает и произносит вслух:

— Говард! Они убили его!

Что такое, почему так неудобно вытирать слезы? А, это мешает бита… Теперь ее можно бросить. Теперь она не нужна. Вот две недели назад… Не зря я не верила в его самоубийство… Но кто же это сделал? Кто способен на такую кошмарную подлость? Дорланд? То есть все мои подозрения не напрасны? Боже мой, я ведь с самого начала думала, что все связано с ним! Что же теперь делать? Что делать с этим знанием? Говард, зачем ты мне это показал? Чего ты от меня хочешь? Мести?

Понятно только, что заснуть сегодня уже не удастся.

21октября 1993

В течение дня

С самого утра становится ясно, что сегодняшний день будет не короче вчерашнего и, возможно, даже насыщенней.

Начинается он в компьютерном зале, где Молдер отдает фотографию для анализа специалисту. Тот сканирует снимок прямо с негатива — для уменьшения потерь на зернистость фотобумаги. Загружает файл, инвертирует в позитив. Подозрительный силуэт на экране монитора виден еще отчетливее.

— Увеличьте в десять раз…

Но тот и сам знает, что делать. Выделяет участок снимка, увеличивает, аппроксимирует размытый образ до состояния почти отчетливого изображения. Вот, вот оно! Позади Лорен Кайт стоит мужчина в костюме. Сомнений нет:

— Это — Говард Грейвс. Он жив! Молдер задумчиво смотрит на портрет на мониторе:

— Совсем не обязательно…

Что значит — «не обязательно»? Ведь дальнейшее так очевидно! И всю дорогу до филадельфийской клиники, где была зафиксирована смерть Грейвса, я пытаюсь донести до напарника одну простую мысль: