Тени
Шрифт:
– Проходи, проходи, Кирочка, – засуетился дед Георгий, когда Кира показалась в дверях. – Вот, знакомься – Владимир Вольтерович…
Навстречу Кире поднялся худой, высокий и совершенно лысый мужчина с добрыми глазами под очками, полными губами и все время меняющимся выражением лица. Создавалось впечатление, что лицо двигалось само по себе и даже как будто меняло свой цвет в такт этому движению.
– Можно просто дядя Володя, – бодро сказал он, протягивая Кире
– Ну какой же ты дядя, посмотри на себя… Джинсы нацепил… – он махнул рукой. – Вы с Киркой, как близнецы – оба в джинсах, оба в майках… Это что, сейчас мода такая – в майках по улицам ходить?
– Это не майка, дядя Георгий, это футболка, – Кира снисходительно хихикнула.
– Ну правильно, футболка. В ней надо в футбол играть, а не по улицам бегать. Вы бы еще голыми ходили… Так что ты Володя, до дяди еще не дорос, даром, что лысый.
– Я бритый…
– Ну, я и говорю, что лысый… А Кира у нас, между прочим, уже взрослая. Какой ты ей дядька? Она в этом году школу заканчивает.
– А… Ту, что за решеткой? – живое лицо ожило еще больше.
– Типун тебе на язык. Что ты такое говоришь? Очень хороший интернат. И делают они там, что хотят. Любой позавидует.
– Ну да, конечно, что хотят… Я слышал, у них там даже есть секта… – Лицо, живущее свой жизнью, смеялось.
– Какая там секта, Володька? Что ты несешь? Группа там, они ушу занимаются… Кира, а ты чего молчишь? Расскажи этому невежде про вашу школу.
– А что рассказывать? – Кира пожала плечами. – Школа как школа. Интернат. Там хорошо. Мне нравится.
– Ты ему про секцию ушу расскажи.
– Ну, есть секция. Ушу там занимаются. Но принимают не всех. Туда что-то типа экзамена сдать надо… Только правильно Владимир… Вольтерович говорит. Секта она и есть секта. Под видом секции ушу…
– Кирочка, и ты туда же…
– Ну да. Сами просили рассказывать, – Кира надула губы. – Я занималась там ушу, медитацией, поисками пути и истины, ну и иже с ними. Давно, правда, уже… Меня выгнали. Я не подходила. Я им там все перебаламутила. Они перепугались и на дверь мне указали. – Кира посмотрела на деда. – А Сандро до сих пор туда ходит. Вы у него спросите. – Она хитро прищурилась.
– Ладно, спросим, – дед оскалился. – Вот, Володька, видишь, какая она у нас сложная девушка. Говорит – не думает. Может, ты ей объяснишь, что можно говорить, а что нельзя.
– Да ладно, Георгий, все она прекрасно понимает и знает, кому и что говорить. Правда, Кира?
–
– И хорошо, раз «ну да», – дед поднялся и направился к двери. – Общайтесь. Ты просил тебя с Киркой познакомить, получи. Только смотри, чтобы она тебя ненароком не проглотила.
– А может?
– Запросто. И не заметит… – Дед вышел и плотно закрыл за собой дверь.
– Ну, будем знакомы, зови меня Владимиром. – Он еще раз протянул Кире руку.
– Зачем? – Кира плюхнулась в кресло.
– Что зачем?
– Зачем звать? Мне и без вас неплохо. Было. И, надеюсь, будет всегда. Так что мне вас звать не придется. А вот если я вам нужна… Вот тогда вы можете попробовать звать меня Кирой.
– Ладно, идет.
– Ну, и зачем я вам понадобилась?
– Много слышал о тебе, хотел познакомиться.
– Познакомились?
– Ну да.
– Теперь все? Я могу идти?
– Можешь. Но можешь и остаться.
– Зачем?
– Чтобы послушать, что я тебе скажу. Я завтра уезжаю. И у тебя не будет больше возможности со мной поговорить. В ближайшее время, по крайней мере.
– Ну и не надо, – она встала и направилась к двери. Но что-то внутри повернулось, дернулось и заставило Киру остановиться. Она обернулась. – А куда уезжаете?
– В Штаты. Я живу там, где ты провела детство. Не помнишь меня?
– Нет, не помню.
– Хотя, ты и не должна. Я тогда в университете учился и приезжал редко. Я племянник Гоги. Гогу помнишь?
Гогу Кира помнила. Она вспомнила и долговязого молодого человека, который приезжал иногда к ним погостить. Они ходили на рыбалку, и Кира отпускала назад в воду рыбу, которую он ловил…
– Помню.
– Ну вот, – Владимир облегченно вздохнул. – Тебе привет от Гоги, от Артема и от Муслима. Они все живы, здоровы и очень просили повидать тебя. Это друзья твоего деда Ивана.
– Я его никогда не видела, – спрятав иголки, сказала Кира. – Он умер, когда я родилась. А друзей его помню, правда плохо. Я тогда маленькая была. Но все равно спасибо, – уже совсем добродушно сказала Кира. – И им всем привет.
– Передам обязательно. Как тебе здесь живется? Никто не обижает?