Чтение онлайн

Николай, одетый в форменные штаны от полевого мундира, сапоги и нательную рубаху, кивнул генералу Игнатовичу, и тоже вышел на площадку.

Пожилой сухощавый ниххонец, в чёрном кимоно, и тяжёлым большим веером в руках, вышедший к ним, раскрыл веер, словно ставя стену между ними, и с громким щелчком сложил его, давая команду на начало поединка.

Первый удар, длинный секущий взмах, на уровне груди, так и подмывал чтобы уйти вниз, атаковав верхнюю часть тела, но Николай вместо этого мгновенным движением ушёл назад, и качнувшись вперёд в прямом выпаде, остановил кончик меча у шеи Акеми.

Принцесса конечно

тут же отпрянула, но ей, как и всем присутствующим было понятно, что проходи поединок в реальном бою, она бы в лучшем случае с дырой в горле.

Видя, что Николай не собирается атаковать, Акеми, покружив по полу снова пошла на сближение, но уже куда более аккуратно.

Поединки на мечах не бывают долгими. Короткий высверк стали, звон, и Николай перехвативший тонкую, но удивительно сильную руку принцессы, державшую меч, замер опустив кончик Фарукона в пол.

Акеми, несколько раз дёрнулась, попытавшись вырваться из захвата, но пальцы Николая способные скрутить пятак в трубочку, держали словно капкан, при этом не сильно сдавливая кисть принцессы, чувствуя нежность и прохладу тонкой кожи.

Акеми не мигая смотрела на Николая, словно силилась проникнуть в его мысли, а Николай видевший перед собой девчонку, запутавшуюся в обстоятельствах, спокойно стоял удерживая её хотя чувствовал нарастающее желание просто погладить её по голове, успокаивая словно ребёнка. И только когда принцесса выронила на пол свой меч, признавая поражение, он, чуть помедлив, нехотя отпустил девушку. Низко поклонился благодаря за поединок, и подхватив одной рукой её меч, повернул боком любуясь узором на лезвии.

– Аната но денка химе, у вас великолепный меч. – Он снова поклонился. – Не будет ли с моей стороны дерзостью, попросить его в дар, как память об этом сиятельном дне?

– Пусть он будет памятью обо мне. – Принцесса стояла так близко, что Николай слышал её дыхание и чувствовал тонкий запах иланга от волос, и тела.

– В ответ я прошу принять этот меч, чтобы он, как и раньше, защищал честь страны Ямато. – Николай протянул Фарукон рукоятью вперёд, так, что вздумай Акеми оттолкнуть его руку, острие меча вошло бы Николаю в живот.

«Правда?» – Глаза Акеми стали огромными словно два блюдца, и она осторожно, словно хрупкую драгоценность, взяла меч правой рукой.

Игнатович, от обилия эмоций просто начал аплодировать, а стоявшие полукругом ниххонцы, разразились приветственными криками.

Спал Николай очень чутко, и когда дверь в его спальню чуть слышно скрипнула, сразу же проснулся, а рука легла на прохладную рукоять Громобоя, лежавшего под подушкой.

Что-то белое, появившись на пороге комнаты, замерло на секунду, и тут же быстрее молнии юркнуло к Николаю под одеяло, и не давая ему сказать ни слова, впилась жарким поцелуем в губы.

Утром, от визита незнакомки не осталось никаких следов кроме смятой взлохмаченной кровати, и запаха иланг-иланга от подушки.

На совместном завтраке, не осталось и следа от вчерашнего напряжения. Российские офицеры и свита гостей, сели вперемежку, и свободно беседовали на разные темы, а к Николаю подсел принц Нобухито, и чуть склонив голову в приветствии, переждал пока вставший Николай поклонится и снова сядет на стул.

– Скажите, князь. А чем вы занимаетесь

в вашем генеральном штабе? Судя по наградам, вы не сидите за столом, но ведь ваша страна не воюет? – Принц, похожий лицом на рано повзрослевшего мальчишку, улыбнулся.

– Даже у самой мирной страны полно врагов. – Николай тоже улыбнулся. – Внешние враги и внутренние, да и просто неразумные граждане, считающие себя выше закона.

– А что для вас закон?

– Правила. – Николай помолчал, подбирая слова. – Правила – это то, что стоит между нами и государством, как машиной принуждения, и определяет права и обязанности сторон. Договор своего рода. Правила частью прописаны в своде законов, частью являются традиционными установлениями, а частью просто требования здравого смысла, но все они в целом, являются важнейшей частью наших отношений между нами и государством, и просто между людьми. Но для всякого члена общества от императора до рядового общинника исполнение закона должно быть обязательным и беспрекословным, ибо это основа общественного договора. Не нравится закон – работай над его изменением или отменой, но пока тот работает – соблюдай его. Да и в конце концов, никто здесь никого не держит. Не нравятся законы – уезжай в места, где законов нет и правит сила. Но таких мест со временем будет всё меньше и меньше пока они не исчезнут совсем.

– Но насколько я знаю, вы сами бывало нарушали закон? – Уточнил принц.

– Да, и готов был нести за это ответственность. – Николай кивнул. – У нас ходит такая шутка, что Уголовный кодекс есть список самых опасных развлечений, с расценками на них. Сделал – прими наказание. Кого-то, возможность получить реальный срок, остановит от преступления, для других существует правило третьего срока, когда человек получает максимальное наказание вне зависимости от тяжести преступления, а четвёртое автоматически приводит его к пожизненному заключению.

– А как же ваш инцидент с карточным жуликом?

– У вас прекрасная разведка. – Николай не вставая поклонился принцу, отдавая должное ниххонским специальным службам. – Но они не вполне точно донесли до вас суть того что произошло. Леонид Пантелеев известный в среде московской воровской публики под кличкой Пономарь, сам изволил принять решение о прекращении своей жизни. Когда он влезал на перила Бородинского моста, я как раз завтракал в обществе товарища [6] окружной Китай-городской прокуратуры, и начальника Сретенского околотка, о чём эти уважаемые господа уже составили рапорт, представленный ими в комиссию, что была создана для служебного расследования этого инцидента.

– Но ведь вы то знаете, что нарушили закон?

– Ни в коем случае, ваше сиятельство принц. – Николай усмехнулся. – Закон вовсе не запрещает рассказывать будущим каторжникам все нюансы их пребывания на каторге, и любовных предпочтений заключённых. Так что решение было принято гражданином Пантелеевым самостоятельно и без принуждения.

Николаю были совершенно непонятны цели этого допроса, но блюдя дипломатический протокол, отвечал любезно и по мере возможности честно.

– И ваши власти поверили?