Тень
Шрифт:
Собрались быстро – просто встали из-за стола и вышли. Молча. Напряжённо. Уверенно. Строго. Очень строго. Очень уверенно. Строем. Чёткой ровной шеренгой. Вслед за уже вышедшими Главным и Старшим. Не все поместились в проходе на выход, смешались, кто-то наступил кому-то на ногу, кто-то кому-то порвал штанину, кто-то толкнул кого-то в спину. Молча. Напряжённо. Уверенно. Строго. Кто-то развернулся и толкнул в грудь толкнувшего его в спину. Сильно. Молча. Уверенно.
Мелькнул ствол пистолета. На кухне кафе вдруг включилось радио. В мир вернулся звук. Innocence by Ellen Allien. Тугой бас наполнил пространство кафе. От стёкол оконных проемов отражались хэты. Эхом с потолка спускался голосовой
Тело сползало на пол медленно. Неотвратимо. Пол пытался отодвигаться, пытался уходить от столкновения с телом, смещаться в пространстве, но крепко держали мощные бетонные опоры, и столкновение было неизбежно, неизбежно оно произошло, тело рухнуло на пол, выталкивая пол из привычного ему чистого статуса кво в мир липких скользких блестящих кровяных луж и осыпающейся штукатурки с немых стен, которым лишь однажды было позволено ойкнуть. В момент разрыва их поверхности пулями мелькнувшего пистолета.
– Не можем без игр обойтись, да? – Хмуро спросил Главный.
Никто молчал. Виновато. Сконфуженно. Никто был не причём, но… это теперь никого не волновало. Никто вышел первым и потому стал единственным, кто должен был отвечать. “Никто будет отвечать за перестрелку в кафе” сверкало в рапорте на имя Главного начальника главных. “Никто не предпринял необходимых мер для предотвращения огнестрельного решения конфликта между сослуживцами”.
На следующий день начались праздники, и никто в кафе тоже не вышел на работу. Никто не убрал тело. Никто не вытер кровь. Праздники длились долго. Сначала были собственно праздники, потом дни в зачёт праздничных дней, которые были рабочими, то есть праздничными, но считались рабочими, а потом их перезачли в счёт рабочих, но теперь праздничных, чтобы не прерывать праздники работой между праздниками… Долго все это длилось. Может даже несколько лет. Когда все вернулись, то обнаружили ссохшийся, истлевший скелет на месте тела, рассыпавшийся в пыль от дуновения ветра, яростно ворвавшегося в кафе… То есть… ничего не обнаружили.
Э… пиграф
From childhood's hour I have not been
As others were; I have not seen
As others saw; I could not bring
My passions from a common spring.
From the same source I have not taken
My sorrow; I could not awaken
My heart to joy at the same tone;
And all I loved, I loved alone.
Edgar Allan Poe, Alone.
Посвящается недругу моему р. В. С. и Г.пвс.exe,
выдержавшему крайние месяцы
моих безумств
в здоровом уме и твердой памяти…
теплое слово автора
благодарю за помощь в сборке буквоправа Ралу Ео, технического редактора Ау Царулу и художника Ея Боу.
Надеюсь, что эти заметки на манжетах, на засаленных салфетках, покрытых пятнами недоеденной жирной пищи, на кусках туалетной бумаги, покрытой пятнами суровой правды жизни, на рваных тетрадных листках, покрытых иногда полоской, а иногда и клеткой, а иногда и матом, хотя реже, странно? может быть… ну да ладно, так вот, там были еще разные другие письменные принадлежности, посланные смс, вырезки из неотправленных мэйлов, еще всякое, чем забит доверху мой компьютер, вот они-то и найдут некоторый отклик у тех, чьи души возбуждаются от грез обычаев и измышлений о той вышеобозначенной правде жизни. Тех, чей “карточный домик”, сотворенный из убежденности
Эпиграфом к сей замечательной во всех отношениях повести
пусть не станут эти прекрасные мысли о правде старца дяди Вани Симпсона
(в монашестве граф Си++, не жил в период 00-1979 гг.):
"Может ли правда быть иллюзией? Не кажется ли вам, что ложь – гораздо честнее? Ложь – честнее, т.к. она показывает, почему не говорится правда. Для чего говорится правда? С какой целью? Цель.… Разве должна быть у правды ЦЕЛЬ? Ведь если правда обретает направленность, она становится ложью, ибо что есть ложь, как не направленная правда?"
…ЧАСТЬ 3
одиночество суть приобретение понимания ненужности приобретения понимания ненужности …
(тоша)
Что?
Вот прям с начала рассказать?
Ты это… не хами, а?
Короче ты теперь выделываться будешь, так как у тебя то, что мне надо…
Но ствол-то у меня, если что, ты помнишь?
Конечно, ты заставляешь меня напрягаться…
Бля… ладно.
Все началось с того, что мне позвонил Сэм.
Брателло по работе.
Бывший компаньон по бизнесу.
Партнер по детским забавам, типа сжечь цыганский поселок, ибо вредят.
Ибо конкуренты.
Тогда еще умер мой двд-ром, и соседи перестали заходить записать разного на болванки, и я позволил себе понервничать.
Я неожиданно задал себе вопрос, которого тщательно и успешно избегал долгие годы – что это были за соседи, ибо кто еще в здравом уме в наше-то время пользуется двд? Существовали ли эти соседи в реальности? Живу ли я в квартире или в ларьке в переходе под проспектом к метро? Или просто эти соседи – дебилы?
Вопросы. Каждый из нас постоянно задается вопросами подобного философского характера, не так ли? Иногда их становится так много, что ответы не успевают появляться, и тогда ты готов сделать все, лишь бы остановить поток.
Ты помнишь свой первый вопрос? Тот момент, когда ты рискнул и спросил. Когда, уже задав, вдруг осознал, что готов сделать все, лишь бы не получать ответ, ибо правда может быть оглушающе унизительной, ужасающе… правдивой.
Я часто вспоминаю эту картину из детства: мне четыре года, стою на носочках, холодно, зима, смотрю через толстые прутья решетки ограждения в открытую форточку в детском саду исправительного учреждения закрытого типа, нюхаю восхитительный сладкий морозный воздух и… завидую идущим на воле людям.
И я задаю один из самых неприятных вопросов в жизни – почему я? Почему именно я повелся купить столь дешевое вещество… Сразу ведь понял, что не барыга был тот тип – ну не ходят барыги в форме с погонами… Я не хочу слышать ответ. Он мне не нужен. Особенно вслух. Особенно от другого человека.
Ибо ответ на вопрос в том, что я – жадный идиот.
Детство… Помню, как погонники приводом приводили меня в детсад, сдавая под роспись воспитателю, требуя почасового отчета о моем пребывании на территории. А мне страшно не хотелось идти в группу к другим детям, хотелось остаться в гардеробе, в шкафчике, потому что там было теплее. Все что мне хотелось – это приблизить время вечера, когда, наконец, пацаны загонят немного с улицы, и можно было бы уснуть, приняв пару кубиков жидких снов…