Чтение онлайн

Цель этого нового крестового похода вовсе не Иерусалим, как это было для предков крестоносцев. Их цель намного грандиознее. Они решили изменить унизительную тактику завоеваний христианского мира, развязанную пятьсот лет назад, когда армии Аллаха под предводительством Халида ибн аль-Валида [67] и Амр ибн аль-Аса [68] разгромили византийскую империю. Эта новая поросль святых воинов поняла, что христиане никогда не будут править Иерусалимом больше, чем несколько лет, пока Святая земля остается в окружении враждебных мусульман. Поэтому они

искоренят угрозу в зародыше. Завоевание Священного города станет неминуемым результатом крестового похода, направленного на разрушение самого халифата.

Внезапно Мириам поняла, что Ричард Львиное Сердце отнюдь не глупый, импульсивный юноша, как она прежде полагала. Он — военный гений, обладающий смелостью и обуреваемый желанием перевернуть весь мир. Ричард — это новый Саладин, с одним лишь исключением, что за его победами не стоят прощение и примирение, а кровь и мщение. Мусульмане будут разбиты. И у ее народа не останется ни союзников, ни защитников в мире, где опять будут править те, кто видит в евреях лишь капающую кровь распятого Христа.

В ту же минуту у Мириам исчезли все мысли о собственных неприятностях вместе со снедающим чувством обиды на султана за губительный конец их романа. Единственное, что значило для Мириам, — это необходимость предупредить Саладина о нависшей над Аскалоном угрозе.

Один раз она уже возомнила себя шпионкой и рискнула жизнью, чтобы спасти свой народ от франков. Тогда король перехитрил ее, воспользовался девичьим честолюбием и тягой к приключениям. Но на этот раз она не станет жертвой козней Ричарда.

Ошибка недопустима, когда на грани гибели сама цивилизация.

Маймонид, насколько позволял возраст, приосанившись, предстал перед королем варваров, но дряхлые ноги, к сожалению, не собирались приноравливаться к его желаниям и соблюдать приличия. Раввин стоял в кабинете бывшего военного наместника Арсуфа. Этот титул, быстро перешедший из рук европейского сюзерена к одному из наместников Саладина, потом вновь вернулся к франкам. И все это произошло менее чем за три года. Маймонид вспомнил оглушительную победу при Хаттине и падение Иерусалима, когда казалось, что франки навсегда сгинут в забытых уголках истории. И вот они снова здесь, еще более решительные и мстительные, чем обычно. Признаться, Маймонид внушил себе, принимая желаемое за действительное, что война закончилась еще при Хаттине. А сейчас события временно приняли не тот поворот и с закономерностью часового механизма зло опять взялось за свое, чтобы сравнять счет. Скорее всего, так будет всегда. Даже если Саладину каким-то образом удастся выстоять в этом непреодолимом противостоянии, это станет лишь короткой передышкой перед тем, как вновь будут спущены с привязи псы войны за спорную территорию, которая зовется Святая земля.

Если английский король и заметил, что раввину тяжело так долго стоять, то виду не подал. Рыжеволосый юноша, облаченный сегодня в пурпурную шелковую хламиду и плащ цвета пламени, с высокомерной улыбкой смотрел на Маймонида, и последний жалел, что не смог нарушить клятвы «не навреди». Каждую минуту с тех пор, как этот вздорный мальчишка захватил Мириам, раввин

задавался вопросом: почему на него наслали проклятие и именно он должен был спасти жизнь Ричарда? Получив известие об ужасных трагедиях при Акре и Арсуфе, ежедневно слыша о зверствах франков по отношению к простым крестьянам, Маймонид чувствовал, что лично в ответе за страдания каждого, кто пал жертвой этой войны.

Казалось, король не испытывал никаких неудобств, сидя в глубоком, обтянутом кожей кресле наместника. Рядом с ним стояла его обычная свита: насупленные советники, включая и дьявола со шрамом, которого, насколько помнил Маймонид, звали Конрад. Но нигде не было видно рыцаря, которого раввин даже начал уважать. Скорее всего, сэр Уильям поехал в разведку, чтобы участвовать в набеге, во время одного из которых франки и захватили его несчастную племянницу. Или, вероятнее всего, погиб во время сражения и похоронен в неизвестной могиле на побережье. Раввин надеялся, что ошибается. Смерть Уильяма — огромная потеря для благородных людей по обе стороны конфликта. Без голоса разума, способного их остановить, франки, несомненно, пустятся во все тяжкие грехи, на которые способны их черные сердца.

Позолоченная дверь распахнулась, и все грустные мысли вылетели из головы, когда он увидел Мириам. Ее сопровождали двое долговязых бледных солдат, и Маймонид заметил, что на ней необычный голубой халат, расшитый белым кружевом, — вероятно, по европейской моде. По крайней мере, Ричард счел целесообразным оставить ей одежду, хотя раввин содрогался при мысли о том, что он мог попросить у Мириам взамен.

Племянница вырвалась из удерживающих ее рук стражей и бросилась в объятия Маймонида. Он крепко прижал девушку к своей груди, не желая больше отпускать ее от себя ни на секунду. На мгновение он забыл о войне и ужасающей трагедии, которая разворачивалась повсюду. Мириам жива, и, похоже, с ней хорошо обращаются. Между тем Маймонид знал, что некоторые виды насилия не оставляют видимых шрамов.

— Тебя обижали? — Его голос прозвучал странно, и старик понял: это все из-за сдерживаемых слез, которые комом стояли в горле.

Мириам взглянула на своих захватчиков, а потом неестественно улыбнулась — и Маймонид тут же понял: она скажет неправду.

— Король и его воины — хорошо воспитанные и порядочные люди.

Маймонид заметил глумливую усмешку на лице Ричарда и решил, что с него довольно вежливого притворства.

— Надо же, какая разительная перемена, — сказал раввин.

Король запрокинул голову и от души расхохотался.

— Вижу, ты не перестал язвить, добрый лекарь, — произнес Ричард. — Надеюсь, ты станешь одним из придворных врачей в моем новом штабе в Иерусалиме.

Маймонид почувствовал, как холодные иглы пронзают его сердце. Придворные Ричарда широко улыбались, слушая эти уверенные заявления. Все, за исключением Конрада, чье лицо становилось все мрачнее и злораднее (если такое возможно вообще) от бахвальства Ричарда. М-да. Вероятно, в рядах крестоносцев нет уже такого единства, как все полагают.

— Этому не бывать никогда. — Маймонид хотел, чтобы аудиенция закончилась как можно скорее и он мог покинуть этот презренный замок и отвезти свою племянницу в безопасное место.

— Какая жалость! — воскликнул Ричард, манерно пожав плечами. — Что ж, как видишь, твоя племянница жива и здорова. Можешь доложить своему господину о ее целости и сохранности. Я могу еще чем-то помочь тебе?

Маймонид почувствовал, как внутри закипает злость и растет потрясение: Ричард говорит так, как будто не намерен освобождать Мириам. Раввин приехал в самую глубь вражеской территории не шутки шутить.