Чтение онлайн

Придворные замерли от такой наглости, Маймонид закрыл лицо руками. Мириам знала, что подумал ее дядя: даже его болтливая Ревекка понимает, когда и где можно распускать язык. Тетя стояла молча, хотя укор в ее разгневанных глазах был красноречивее слов. Нет, их племянница безнадежна. Она будет сама копать себе могилу, пока та не станет достаточно глубокой, чтобы уместилась вся их семья. Все возрастающая враждебность придворных должна была насторожить Мириам, тем не менее она чувствовала себя в безопасности, пока к ней благоволил Саладин. Она по опыту знала, что мужчина

многое может позволить женщине, если очарован ее красотой, а потому надеялась, что и сегодня это наблюдение не подведет ее.

Как бы там ни было, слова Мириам возымели ожидаемый эффект. Саладин встал с трона и подошел к заключенной. Зейнаб замерла, не зная, как себя вести, когда султан обходил вокруг нее. Его шершавые руки, загрубевшие от боев и жизни в пустыне, ощупали ее шею. Заметив след от кнута, султан расстегнул рубаху женщины, обнажив верхнюю часть спины.

Мириам чуть не стошнило. Все плечи Зейнаб покрывали шрамы, кожа сморщилась и кое-как затянулась вокруг ран. Когда ее печальный секрет был раскрыт, Зейнаб не смогла больше сдерживать рыданий.

Мириам заметила, как изменилось лицо Саладина: из рассудительного судьи он превратился в разгневанного воина. Он повернулся к телохранителю, конвоировавшему женщину из тюрьмы. Тот был на голову выше султана, но под пристальным взглядом господина съежился, а его густые коричневые усы нервно задергались.

— Твоих рук дело? — Несмотря на холодный тон, Саладин говорил негромко, почти шепотом. Мириам почувствовала, как по спине пробежал холодок. В этом спокойном голосе угрозы слышалось больше, чем в воплях разозленного человека.

— Нет, сеид. Клянусь Аллахом. Я никогда не поднял бы руку на женщину, — ответил телохранитель.

Саладин долго и пристально смотрел телохранителю в глаза, как будто хотел проникнуть в его душу. Затем он повернулся к Зейнаб:

— Кто это сделал?

Зейнаб зашлась в рыданиях и, прикрыв рот рукой, покачала головой.

— Отвечай султану!

— Мой… мой муж… кнутом. — Она захлебывалась рыданиями, но слова, заглушаемые всхлипами, резанули Мириам по сердцу. Не нужно быть Синдбадом и путешествовать в дальние дали, чтобы повстречаться с чудовищами. Ты сталкиваешься с ними каждый день, хотя они и приняли обличье благообразных людей.

После того как Саладин выслушал признание женщины, его лицо вновь стало безразличным, все чувства спрятались в потайные уголки души. Он внимательно осмотрел синяки, прежде чем застегнуть рубаху и скрыть позор обвиняемой от окружающего мира.

— Некоторые синяки старые. Тебя избивали и раньше, до этого предполагаемого происшествия с рабом?

У Зейнаб не осталось сил говорить, она лишь слабо кивнула. Саладин повернулся к Юнусу ибн Вараку, гнев повелителя пал на «жертву» преступления.

— Скажи мне, торговец коврами, разве мужчине, оплоту общества, гоже избивать супругу, словно мула?

Ибн Варак побледнел. Он явно не ожидал, что дело примет такой поворот.

— Я лишь время от времени учу ее дисциплине. Это мое право.

Мириам захотелось прямо здесь и сейчас выцарапать ему глаза.

—

Я вижу. — Саладин вернулся на свое место, в его голосе вновь зазвучал металл: — Я разрешил ваш спор. Поскольку ты не можешь представить четырех свидетелей, чтобы подкрепить свое обвинение, как того требует Коран, я признаю Зейнаб бинт Акиль невиновной в супружеской измене.

В зале удивленно зашептались, но испепеляющий взгляд визиря заставил всех замолчать.

— И согласно Корану я признаю Юнуса ибн Варака виновным в том, что он выдвинул ложное обвинение, запятнав честь непорочной женщины. Приговариваю его к восьмидесяти ударам плетью. Нет, кнутом.

Юнус стал протестовать, но его тут же схватили стражники и потащили прочь из зала правосудия. Присутствующие, изумленные происходящим, притихли. Мириам была ошарашена не меньше остальных. В Коране также было установлено наказание за неспособность представить четырех свидетелей прелюбодеяния — в ответ на скандал вокруг Айши. Последнее средство было призвано защитить честь женщины от досужих сплетников и тех, кто ради корысти хотел избавиться от своих жен. Но с течением времени об этом пункте забыли, поскольку из-за жизненных превратностей и упадка культуры снизилась ценность женской чести.

В этот момент Мириам поняла, почему подданные так преданы своему султану, — он являлся живым воплощением справедливости и моральных ценностей, которые были присущи Мухаммеду и его ранним последователям. Мусульмане всегда говорили о золотом веке, о днях правления праведных халифов, как будто превознося минувшую эру. Саладин чудесным образом стал воплощением этой золотой эры.

Зейнаб была слишком потрясена событиями сегодняшнего дня и никак не реагировала. Она пришла сюда, полагая, что ее ждет смертная казнь, поэтому не выражала никакой жалости к жертве. Несчастная женщина наконец подняла голову и встретилась взглядом с Саладином, будто ища подтверждения, что все это не жестокая шутка и ее действительно не казнят. Саладин ответил ей улыбкой.

— Если пожелаешь, я разведу вас и отправлю тебя в родительский дом, — сказал султан.

Зейнаб упала на колени и ударилась лбом о землю.

— Навеки останусь твоей благодарной слугой! — воскликнула она.

Саладин опять встал с трона и подошел к лежавшей ниц женщине. Обнял ее за плечи и помог встать.

— Благодари Аллаха. Надеюсь, ты забудешь прошлое и когда-нибудь встретишь настоящую любовь. Нет в жизни мгновения прекраснее, когда встречаешь сердечного друга.

Телохранитель взял благодарную Зейнаб за руку и повел ее из зала правосудия. Проходя мимо Мириам, женщина встретилась с ней взглядом, но промолчала. Слова были излишни. Мириам едва заметно кивнула в знак того, что принимает молчаливую благодарность Зейнаб.

— Что ж, друг мой, ты доволен тем, как я разрешил дело? — Саладин вновь сидел на троне и обращался к Маймониду, который хранил гробовое молчание в надежде, что племянница перестанет навлекать дурную славу на их семью.

— Султан мудр и милосерден. Особенно в делах сердечных, — ответил раввин.