Тень луны

Светало.

Туман с торфяников неохотно уползал в лес, цепляясь за густые, пушистые лапы ельника, и сумеречный свет мягко стягивал плотное одеяло темноты с сонной крохотной деревеньки в неполный десяток дворов, черными покосившимися заборами отгородившейся от холодного, хмурого леса…

Сонная тишина вместе с туманом отползала в чащобы, укрываясь в оврагах прелыми листьями, путаясь в их тихих шорохах, отзывающихся утреннему ветру, и дробясь редкими криками лесных птиц.

Внезапно

безмятежную дремоту рассвета разорвал гулкий топот: отряд вооруженных всадников галопом ворвался в мирно спящую деревеньку. Во всех дворах тощие плешивые собаки подняли отчаянный лай, и в окнах ветхих перекошенных домишек замелькали тусклые огоньки лучин. Всадник во главе отряда резко осадил коня, поднял вверх руку, и конники остановились.

Случилось то, чего боялись все жители деревни: приехал сам хозяин, лорд Гиранд. Его появление не сулило ничего хорошего. Графа Энторского боялись пуще самого Маренга, бога раздора: уж больно скор был на расправу, а если затягивал с наказанием, то жди неминуемой беды. Да и прозвище у него соответствующее – Волк. Наградили такой кличкой лорда Гиранда из-за отрубленной волчьей головы на кроваво-красном поле родового герба и за лютый характер. Не только крестьянам внушало страх это имя, его опасались владельцы земель, примыкающих к обширным владениям графа Энторского. Даже дальние соседи не осмеливались затевать с ним ссору: нанесет удар и затаится до поры до времени, а потом добьет измотанную жертву, когда она этого меньше всего ожидает. Дикий зверь, иначе не назовешь.

Более трех месяцев, как не платили обитатели деревеньки своему хозяину подать. А чем тут платить? Год-то выдался неурожайным, большую часть посевов захлестали дожди. Того, что удалось спасти, едва набралось, чтобы прокормиться несколько месяцев. Часть отощавшего скота уже забили, а на оставшийся – рука не поднимается: надо же чем-то детишек кормить. Впереди долгая лютая зима. Вот и решились с отчаянья мужики в графском лесу охотой промышлять. И все это время крестьяне жили в страхе: не приведи Создатель, хозяин узнает о браконьерстве. Все надеялись, что лорд забыл об их поселении: да разве это деревня – всего около десятка дворов? Смех, да и только! Среди тридцати более крупных селений, принадлежащих графу Гиранду – капля в озере. Для благородного лорда, богатого дворянина – мелочь, можно и руки не марать. Так вот нет, вспомнил. Видно, лесничий, гад, доложил. Пожаловало солнышко наше ясное, благодетель…

Люди выглядывали из окошек домов, боясь выйти на улицу.

Терпение графа истощилось, и он коротко отдал приказ своим воякам.

Начался погром.

Вооруженные воины врывались в дома, хватали людей не разбирая: женщина ли, ребенок – выталкивали их на деревенскую площадь, швыряли прямо в грязь…

На колени перед благородным господином!

Граф молча взирал на происходящее. Его темная массивная фигура на огромном боевом коне внушала страх жителям деревеньки. Женщины и дети плакали, мужчины и старики молчали, опустив головы. Графский суд скор, виновных искать не станет.

И не ошиблись.

Последний житель деревни предстал пред светлые очи хозяина.

Лорд Гиранд безразличным голосом отдал распоряжение – и навстречу алому свету зари, зажегшей небо, с земли вскинулось алое зарево пламени.

Черный дым тяжело стлался по земле, путаясь в гудящих столбах ревущего огня…

Отчаянно

кричала, металась, задыхаясь в дыму, запертая в курных избушках-развалюхах скотина, где-то истошно мяукала погибающая в пламени кошка. Псы с диким воем, поджав хвосты, носились черными тенями в огненном кошмаре горящих дворов, уклоняясь от падавших с треском бревен…

Багряное солнце вставало, свет дробился в раскаленном струящемся мареве над деревней.

Смрад горелого мяса витал в воздухе, смешиваясь с горьковатым запахом обугленного дерева, пепел кружился хлопьями в воздухе, забивался в нос, скрипел на зубах.

Потом всех мужчин связали и погнали… в сторону болота.

Женщины голосили, а которые посмелей, падали под ноги шарахающейся лошади хозяина, не боясь угодить под копыта, хватались за стремена, умоляя пощадить их мужей. Это вывело графа из себя.

– Пошли прочь, быдло!

По худым женским плечам заплясала плеть. И ее жестокий танец разрывал грязные лохмотья, оставляя длинные кровавые следы.

Молча взирала на происходящее лишь одна старуха, которую деревенский люд почитал как колдунью-знахарку. Но и она не выдержала:

– Прекрати, душегуб! Мы голодаем, без кормильцев все погибнут!

– Ты, ведьма, посмела перечить своему хозяину?! – прогремел лорд Гиранд. – Учить вздумала? Схватить ее, проучить, как следует!

Двое самых ретивых графских служак схватили старуху, связали ей руки, а конец веревки привязали к седлу. Протащили ее волоком вокруг горящей деревни и бросили в грязь посреди площади.

Знахарка тяжело подняла голову.

– Смотри-ка, живучая, карга! – загоготал один из графских вояк.

Но старая женщина не обратила на эти слова внимания. Ее взгляд был прикован к виновнику всех несчастий.

– Проклинаю тебя! Тебя и твое потомство, Волк! Взрастишь ты волчонка, и умрешь от волчьих зубов! И на этом род твой прекратится!

На красивом жестоком лице графа появилась хищная брезгливая улыбка:

– Заткнись, ведьма! Как ты смеешь мне угрожать?! Прикончить ее! Затоптать лошадьми!

Проклятье совсем не волновало графа: мало ли что болтает выжившая из ума бабка. Но в одном она права: род его скоро угаснет. Не дал Создатель ему наследника. Вот уж как двенадцать лет он женат. Женат на самой красивой и доброй женщине в мире, которую любит и почитает всем сердцем. Только она может спасти его взбалмошную, мятежную душу – приласкать и успокоить просыпавшегося в нем зверя. Видимо, Судьба мстит ему за грехи.

Через год граф погиб. Графиня уже носила под сердцем долгожданного первенца, о котором ее муж так и не узнал: во время охоты он оторвался от свиты, и нашли его с разорванным горлом только через сутки.

Проклятие вступало в силу.

Свет полной луны едва проникал через густую чащобу леса. Но глаза зверя, пробирающегося сквозь заросли, отлично видели даже в полной темноте. Путь не из легких, но так спокойней и незаметней. Какая-то неведомая сила выгнала его из теплого спокойного убежища и заставила двигаться вперед, напрягая все силы. Только бы успеть… Пошел первый в этом году легкий снег. Снежинки, сумевшие пробиться через мохнатые лапы елей, таяли, едва коснувшись темной шкуры животного.