Тень крыльев

От берега озера дети бежали, смеясь, вверх по травянистому склону холма, туда, где доктор Джон Дональдсен лежал на расстеленном одеяле и читал книгу. Увидев, что зажато в кулачке младшего сына, Дональдсен невольно вздрогнул от омерзения.

— Смотри, Джон, что поймал Пол! — крикнула старшая, Джоанна.

За девятилетней брюнеткой, чье личико с каждым днем становилось все темнее от загара, поспевал восьмилетний Дэвид, белобрысый и красный как рак. Шестилетний Пол задыхался на бегу позади остальных, сжимая в пухлом кулачке маленькую зеленую

лягушку.

Отложив книгу в сторону («Морфологическая лингвистика» Хейли), Дональдсен поднялся на ноги.

— Джон, она прыгала! — Торжествуя, Пол едва не ткнул доктору лягушкой в лицо. — Я поймал ее!

Свободной рукой Пол продемонстрировал, как.

— Так и было, — подтвердил Дэвид.

Голова лягушки высовывалась между большим и указательным пальцами, перепончатые задние лапки беспомощно свисали, не помещаясь в крепко сжатом мокром кулачке. Тщедушному земноводному явно было несладко. Дональдсену льстило, что его шестилетний сын не по годам ловок, но он хотел, чтобы мальчишка поскорее вернул несчастное создание в озеро.

— Пол, ты бы лучше…

На дальнем конце одеяла запищал радиотелефон. Звонила Марта, оставшаяся в бунгало.

— Это мамочка! — объявила Джоанна. Так сложилось, что Марту дети никогда не называли по имени, в отличие от отца. — Джон, что ей от нас надо?

Протянув руку, Дональдсен активировал телефон.

— Марта?

— Джон, тебе из Вашингтона звонят. Я сказала, что ты на озере, но они говорят, срочно. Не вешают трубку.

— Из Вашингтона… Кто? — Дональдсен нахмурился.

— Колдуэлл. Управление внеземных дел. Не терпит отлагательства, по его словам.

— Хорошо, сейчас буду, — вздохнул Дональдсен.

Глядя Джоанне в глаза, он объяснил, будто та не слышала разговора:

— Мне надо к телефону в котгедже. Смотри, чтобы твои братья не лезли в воду, пока меня не будет. И еще проследи, чтобы Пол выпустил лягушку обратно.

Прихватив книгу, Дональдсен скорым шагом направился в сторону бунгало, где ждал телефон.

— Сожалею, что вынужден прервать ваш отпуск, доктор Дональдсен. — В решительном голосе Колдуэлла не слышалось никакого сожаления. — Но дело срочное. Мне сказали, именно вы можете нам помочь.

— Допустим. Что именно вам нужно?

— Сейчас… Поправьте, если я ошибаюсь: вы профессор лингвистики в Колумбийском университете, специалист по кетланской группе языков и автор классической монографии, изданной в две тысячи восемьдесят седьмом году.

— Все так, но…

— Доктор Дональдсен, мы захватили живого кетланина. Он проник в Солнечную систему на небольшом корабле. Патрульный крейсер взял его вместе с посудиной, в целости и сохранности. В данный момент он у нас, в Вашингтоне. Необходимо, чтобы вы с ним поговорили.

Потрясенный Дональдсен на время потерял дар речи. Живой кетланин! Это все равно что найти живого шумера или этруска.

Кетланские языки отличались красотой, логической стройностью — и были мертвее мертвого. Когда-то, невообразимо

давно, кетлане побывали в Солнечной системе. О визите на Марс и Венеру остались их собственные записи на двух языках. Один из языков удалось расшифровать благодаря тому, что марсиане когда-то перевели часть записей на свой. На марсианском же языке говорят и сегодня, как сто тысяч лет назад.

Степень доктора наук Дональдсен получил за расшифровку кетланского языка, используя древние тексты, как Шампольон использовал Розеттский камень. Блестящая работа принесла ему славу. Но живой кетланин? Откуда?..

Дональдсен осознал, что давно тупо смотрит на собственное отражение в зеркале над телефонной тумбочкой, а Колдуэлл на другом конце провода требует ответа.

— Думаю, смогу быть в Вашингтоне после обеда, — проговорил Дональдсен. — Дайте мне немного времени на сборы. Надеюсь, я вам нужен не слишком надолго?

— Пока мы не разберемся с кетланином, — твердо ответил Колдуэлл.

— Замечательно. В конце концов, я могу взять отпуск в любое время. Кетлане к нам не каждый день прилетают.

Повесив трубку, Дональдсен снова уставился в зеркало. За пятнадцать лет академической карьеры его рыжие кудри заметно отступили назад и больше не спадали на лоб. Невыразительные глаза, небольшой нос, губы тонкие и бледные. Ученый, а не герой — как, собственно, и должно быть.

— Что там? — спросила Марта.

— Захватили корабль с живым инопланетянином на борту, — пожал плечами Дональдсен. — Выходит, что, кроме меня, языка никто не знает. Требуют прибыть немедленно.

— И ты летишь?

— Разумеется. Это вряд ли займет больше нескольких дней. Ты ведь справишься с детьми? То есть…

— Спорить бессмысленно, — улыбнулась Марта уголками губ. Зайдя Дональдсену за спину, она нежно коснулась его покрасневшей от солнца кожи, — В следующем году отдохнем как следует.

Заведя руку назад, Дональдсен мягко поймал ладонь Марты. Ну конечно, она не будет возражать. Его счастье всегда было ее счастьем, а Дональдсен был счастлив на любимой работе. Само собой, за этим телефонным звонком последует обременительное и ненужное внимание прессы, но и научный успех. А еще Дональдсену предоставляется фантастическая возможность узнать, насколько верно он сумел угадать кетланское произношение.

— Сходи, пожалуйста, к озеру и приведи детей, — попросил Дональдсен. — Хочу с ними попрощаться.

Корабль располагался в подвале управления внеземных дел, в здании на Конститьюшн-авеню, напротив Национальной академии наук, подвешенный в стасис-поле. Настоящий склеп, подумал Дональдсен. Золотые лучи генераторов, смонтированных вдоль стен, сходились на парящей в силовом поле торпеде длиной около сорока футов и диаметром десять футов. У Дональд-сена мурашки побежали по спине, когда он разглядел голубые завитки кетланской вязи на борту. «Посланец дружбы», прочитал Дональдсен, не веря своим глазам.