Чтение онлайн

— Возвращайся домой, брат.

— Что? — он сильно сглотнул, его сердце сжалось, даже при том, что он не сомневался, что верно расслышал.

Хусиер шагнул вперёд, чтобы они оказались лицом к лицу.

— Нет больше причин тебе держаться подальше. И ты нам нужен. Всё это дерьмо с клубами по всей стране, но именно здесь — горячая точка. Ты нам нужен. Возвращайся домой.

— Домой? — он знал, что ведет себя как идиот. Он и чувствовал себя

соответственно.

Хусиер положил руку на предплечье Демона.

— Домой, Деми. Возвращайся домой. Это — дом.

Прежде он даже смог подумать, что с ним может произойти что-то настолько унизительное и постыдное. Демон расплакался. Он попытался успокоиться, но тогда Хусиер приобнял его за плечи, и Демон так никак и не смог остановится.

Глава 19

Директор правления парка попросил Фейт сказать несколько слов, но она была совершенно не готова к этому, поэтому ей пришлось заставить себя взять портативный микрофон, который он ей протянул. Микрофон начал мучительно свистеть, пока не отдалила его от усилителя. Затем повернулась и улыбнулась толпе.

Ну «толпа» — это все же сильное преувеличение. Вокруг стояло около пятидесяти человек, многие из них — семьи с детьми. Но сегодня был выходной в честь Дня Памяти, и в парке было много других людей, которые могли бы, рано или поздно, оказаться здесь. Они сделали небольшое событие из открытия с парочкой клоунов, которые занимались аквагримом и делали из воздушных шаров животных, а также здесь были уличные музыканты с банджо и фуд-трак, в котором продавались хот-доги и мороженое.

Фейт прочистила горло и заставила себя начать говорить в микрофон.

— Мне нечего сказать. Я лучше открою игровую площадку и впущу детей. Но я благодарна мистеру Уилсону и остальным членам правления парка за то, что они пригласили меня создать этот кусочек искусства, безопасный для детей и их игр, — она посмотрела на Майкла, который держал Такера и ярко улыбался ей. — С тех пор как я начала работать над этим поручением, у меня появилась собственная семья, и я по-настоящему счастлива, что маленький мальчик, которого я так сильно люблю, собирается играть здесь в день открытия. Большое спасибо.

Раздавались редкие аплодисменты, из-за которых она почувствовала себя неловко и поспешно передала микрофон мистеру Уилсону.

И тогда ребенок, выигравший конкурс рисунков, перерезал красную ленточку, и все вошли на игровую площадку.

Фейт наблюдала, как дети сразу же подошли к двадцатиметровой змее, созданной из старых запчастей, и начали на неё залезать.

«О, пожалуйста, пусть никто не поранится», — шептала она про себя. Она сама провела исследование, проявив должную осмотрительность, и предприняла все меры предосторожности. Но когда Такер залез наверх, вцепившись рукой в глаз змеи, сердце Фейт сжалось и затрепыхалось. Именно так чувствовала бы себя мать, поняла она. Страх, гордость, любовь — всё сразу, смешалось в единую, непостижимую эмоцию.

И ей стало любопытно: чувствовала ли её собственная мать когда-нибудь что-то подобное к ней.

~oOo~

Биби

взяла Фейт за руку, переплела их пальцы, и они прошли через фойе. Неизменные ботинки Биби на высоком каблуке стучали по мозаичной плитке.

Сера была права — это учреждение было очень милым. Оно было устроено скорее как отель, нежели чем больница с высококлассной плиткой и коврами на полу, красивыми обоями, начищенными никелированными приспособлениями. Палаты в крыле Марго были обставлены как элегантные номера отеля, всё медицинское оборудование спрятано в гардеробы и буфеты.

Персонал был дружелюбным и внимательным, а врачи казались добросовестными и, насколько могла судить Фейт, высоко квалифицированными.

Обитателей, которые были достаточно сильны и стабильны как морально и так физически регулярно вывозили на загородные прогулки. Фейт всегда считала это досугом для стариков — посещение садов, музеев, дома бабочек и т.п. Но иногда они ходили на представления в местный театр с постоянной труппой.

Само учреждение предлагало различные занятия и программы и имело потрясающий сад, а также небольшие участки земли, которые обитатели могли самостоятельно возделывать. Марго на протяжении всей своей жизни была заядлой садовницей и много времени уделяла работе над своим маленьким частным садом.

Сложившийся в голове Фейт образ того, как её мать бродит по кругу на голом клочке двора, оказался необоснованным. Она почувствовала себя намного лучше, узнав, что Марго, впадающая в небытие, не будет проводить свою жизнь в какой-то унылой коробке. Майкл не разделял её беспокойства и даже не понимал его, а она не была уверена, как ему объяснить это.

Конечно, даже во всех воспоминаниях Фейт её мать, в лучшем случае, была не заинтересована в ней, а в худшем — даже враждебна. Но она сама была не против и даже не обращала на это ни малейшего внимания, пока Сера не уехала. Но также оставались ещё годы её детства, за которые Фейт чувствовала только нежность по отношению к своей матери. Марго не забывала про дни рождения, школьные мероприятия, которые всегда посещала, сама же Фейт по-настоящему ничего не хотела. Марго не обнимала её и не особо с ней разговаривала, но у Фейт был её папа, а этого было больше чем достаточно.

Но когда Сера уехала в колледж, у Марго осталась только Фейт, чтобы замечать, и Фейт наконец-то поняла, что Марго заметила, что её муж очень сильно любит их младшую дочь. Она ревновала к этой связи, и в своей ревности попыталась убрать Фейт с дороги. Фейт и Майкл наконец-то дали ей клин, в котором та так нуждалась… отсюда и было удовлетворение в её глазах в тот самый день. Майкл назвал этот блеск, который тоже увидел, «победой», и Фейт не могла с ним не согласиться.

Но в то же самое время именно это заставило Майкла сильнее ненавидеть Марго, а Фейт жалеть её ещё больше. А вот этого её мужчина просто не мог понять.

Но всё в порядке. Ему и не нужно понимать. У них всё хорошо и цельно, пока Марго здесь, в приличном месте. Пока Фейт регулярно навещает её, но это лишь до тех пор, пока не вызывает у матери слишком сильный стресс. Хотя это казалось маловероятным, Марго не узнавала свою дочь на протяжении всех недель, что провела здесь. Её дегенерация, казалось немного замедлилась, но чаще всего Марго считала, что ей примерно тридцать пять-сорок лет… как раз, когда она замутила с Блю и ещё работала. В порноиндустрии.