Тень Хранителя
Шрифт:
«ТЫ ОСТАВИЛ НАС УМИРАТЬ, НАЗЫВАЛ ПОМЕШАННЫМИ, НО МЫ ЗНАЛИ, МЫ ЗНАЛИ… МЫ ДОЛГО ЭТОГО ЖДАЛИ, ДАРИЙ. СМОТРИ, КАК ИХ МАНЯТ ТВОИ ЖИЗНЕННЫЕ СИЛЫ… ДА… ТВОИ ЖЕРТВЫ ОЧЕНЬ ОГОЛОДАЛИ, АРХИЕПИСКОП, ОНИ ОЧЕНЬ ГОЛОДНЫ…»
РОУНУ ДОСТАТОЧНО ПРОТЯНУТЬ РУКУ, ЧТОБЫ ПРЕКРАТИТЬ ЭКЗЕКУЦИЮ, НО ОН ЭТОГО НЕ ДЕЛАЕТ. ОН ЗАСТАВЛЯЕТ СЕБЯ СМОТРЕТЬ НА ТО, КАК ОТБИВАЮЩЕГОСЯ И ВОПЯЩЕГО ДАРИЯ, СТАРЕЙШЕГО, ХРАНИТЕЛЯ ГОРОДА, АРХИЕПИСКОПА МЕГАПОЛИСА, ВЕЛИКОГО ПРОВИДЦА, ПОСТЕПЕННО ПОЖИРАЮТ ЖИВЬЕМ, ОТКУСЫВАЯ ОТ НЕГО ПО КУСОЧКУ.
РОУН СМОТРИТ НА ЖУТКУЮ КАРТИНУ КАК ЗАЧАРОВАННЫЙ И НЕ ЗАМЕЧАЕТ, ЧТО ЕГО РУКА, УХВАТИВШАЯСЯ
ПОВСЮДУ ВОКРУГ НЕГО ОТ МНОЖЕСТВА СМУТНЫХ НЕЯСНЫХ ОЧЕРТАНИЙ ТЕНЕЙ ДОНОСЯТСЯ ГЛУХИЕ ВОПЛИ, ВИХРЯЩИЙСЯ ВОЗДУХ БУДТО НАПОЛНЯЕТСЯ СТРАДАНИЯМИ И МУКОЙ. ОНИ ОТЧАЯННО ПЫТАЮТСЯ ВЫБРАТЬСЯ НАРУЖУ, НО ИХ НЕОТВРАТИМО ПРОДОЛЖАЕТ ЗАСАСЫВАТЬ НЕНАСЫТНАЯ УТРОБА ЧУДОВИЩА, ЗАПОЛОНЯЮЩЕГО СОБОЙ ВСЕ ДНО ВПАДИНЫ. КАК ТАКОЕ МОЖЕТ ПРОИСХОДИТЬ?
«ПОЧЕМУ ВЫ ЕЩЕ ЖИВЫ? — В ЯРОСТИ КРИЧИТ РОУН. ПРОДОЛЖАЯ НАПРАВО И НАЛЕВО РУБИТЬ КОПОШАЩУЮСЯ МАССУ У СЕБЯ ПОД НОГАМИ, ОН ВОПРОШАЕТ СО СТОНОМ: — ЧТО МНЕ НАДО СДЕЛАТЬ? ЧТО?»
НО ВСЕ ЕГО УСИЛИЯ ТЩЕТНЫ. ОТ НАПРЯЖЕНИЯ ТЕЛО БЬЕТ ДРОЖЬ, ОН БЕСПОМОЩНО СМОТРИТ НА ВСЕ ЖИЗНИ, ПОХИЩЕННЫЕ ДАРИЕМ, И СЛЕЗЫ НА ЛИЦЕ ЮНОШИ СМЕШИВАЮТСЯ С ЗАПЕКШЕЙСЯ КРОВЬЮ. ЧЕМ ЖЕ ОН МОЖЕТ ИМ ПОМОЧЬ?
ЧУВСТВУЯ, ЧТО КТО-ТО ДЕРГАЕТ ЕГО ЗА НОГУ, ОН ЗАНОСИТ РУКУ ДЛЯ УДАРА, НО ВИДИТ, ЧТО ЭТО МАЛОЕ ДИТЯ. ЕГО ПУХЛЕНЬКИЕ НОЖКИ ОБВИВАЮТ НОГУ РОУНА, И РЕБЕНОК ПЫТАЕТСЯ ПОДАТЬСЯ ВПЕРЕД. ОН ЗАДЕРЖИВАЕТСЯ ЛИШЬ НА МГНОВЕНИЕ И ТУТ ЖЕ ПОГРУЖАЕТ ОБЕ СВОИ МАЛЕНЬКИЕ РУЧОНКИ ПО САМЫЕ ЛОКТИ В ГЛАЗ, КОТОРЫМ НЕИСТОВО ВРАЩАЕТ ПОВЕЛИТЕЛЬ ТЕНЕЙ. БЕЗ ВСЯКИХ ВИДИМЫХ УСИЛИЙ ДИТЯ ВЫРЫВАЕТ ГЛАЗ ИЗ ГЛАЗНИЦЫ. ВНОВЬ ПОДТЯНУВШИСЬ К НОГЕ РОУНА, РЕБЕНОК ВЫСАСЫВАЕТ ИЗ НЕГО ВСЮ ЖИДКОСТЬ, И ОТ ГЛАЗА ОСТАЕТСЯ ЛИШЬ БЛЕДНАЯ ТОНКАЯ ОБОЛОЧКА.
ДИТЯ ЕЕ ГЛОТАЕТ И ГОВОРИТ В ПРОСТОДУШНОЙ НЕВИННОСТИ СВОЕЙ:
«ЧТОБЫ ЕГО УБИТЬ, НУЖНО СЪЕСТЬ ЕГО ГЛАЗА. ТЫ ДОЛЖЕН СЪЕСТЬ ВТОРОЙ».
РОУН ОЗАДАЧЕННО СМОТРИТ НА РЕБЕНКА. ТЕЛО ЕГО И ЛИЧИКО ПОЧТИ КАК У НОВОРОЖДЕННОГО, НО ВО ВЗГЛЯДЕ СКВОЗИТ ВЕКОВАЯ МУДРОСТЬ — МУДРОСТЬ ДРЕВНЕГО БОЖЕСТВА.
«НЕИЗМЕННО ИЗМЕНЧИВЫЙ, ВСЕГДА ЖИВУЩИЙ В ЛАДУ С МИРОМ, — ПРОИЗНОСИТ ДИТЯ С ПЕЧАЛЬНОЙ УЛЫБКОЙ, ПОДТВЕРЖДАЯ ДОГАДКУ РОУНА.
– ПАМЯТЬ ПОВЕЛИТЕЛЯ ТЕНЕЙ ЗАКЛЮЧЕНА В ЕГО ГЛАЗАХ, ОН ПОМНИТ КАЖДУЮ ПРОГЛОЧЕННУЮ ИМ ЖЕРТВУ, — ГОВОРИТ ЕМУ ДРУГ. — ТЫ ДОЛЖЕН ЗНАТЬ, ЗА КОГО СРАЖАЕШЬСЯ».
РОУН В НЕРЕШИТЕЛЬНОСТИ СМОТРИТ НА ВТОРОЙ ГЛАЗ.
«НЕУЖЕЛИ ТЫ ТАК НИЧЕМУ НЕ НАУЧИЛСЯ У СВОИХ ДРУЗЕЙ? ЗНАЧЕНИЕ ИМЕЕТ НЕ ВНЕШНОСТЬ ПРЕДМЕТА, А ТО, ЧТО ОН СКРЫВАЕТ, — ЕГО СУЩНОСТЬ».
РОУН ДУМАЕТ О ЛАМПИ, О ТОМ, КАК ЛЮДИ БЕГУТ ОТ НЕГО, ХОТЯ ЕГО НЕ ЗА ЧТО БОЯТЬСЯ. О ПЕРВОМ ЕГО УГОЩЕНИИ ИЗ МЯСА ТЕРМИТОВ, КОТОРОЕ ОН СДЕЛАЛ И СЪЕЛ, КОГДА ОНИ ЕЩЕ ТОЛЬКО ПОЗНАКОМИЛИСЬ. ТОГДА ОНО ВЫЗВАЛО У НЕГО СИЛЬНОЕ НЕПРИЯТИЕ, НО ЗАТО ПОДКРЕПИЛО ПОЧТИ ИССЯКШИЕ СИЛЫ. ОН НАКЛОНЯЕТСЯ, ПОГРУЖАЕТ РУКУ ГЛУБОКО В ГЛАЗНИЦУ И ВЫРЫВАЕТ ИЗ НЕЕ ГЛАЗ.
КАК ТОЛЬКО РОУН ПОДНОСИТ ЕГО К ГУБАМ, СОЗНАНИЕ ЮНОШИ ЗАПОЛОНЯЮТ КОШМАРЫ ОДИН СТРАШНЕЕ ДРУГОГО, СТОНЫ, ВОПЛИ, КРИКИ, КОТОРЫЕ ИЗДАЮТ ЖИВЫЕ СУЩЕСТВА, КОГДА ИХ ЖИЗНЬ ОБРЫВАЕТСЯ В ОДИНОЧЕСТВЕ И ОТЧАЯНИИ. ДИТЯ, СИЛОЙ ВЫРВАННОЕ ИЗ МАТЕРИНСКИХ
ВСЯ ВПАДИНА ВНЕЗАПНО РЕЗКО СОДРОГАЕТСЯ. С ЕЕ СКЛИЗКИХ СТЕН СОСКАЛЬЗЫВАЮТ СОНМЫ ТЕНЕЙ И НЕСУТСЯ ВВЫСЬ, КОГДА СПИРАКАЛЬ РАСПАДАЕТСЯ НА КУСКИ, И ОГРОМНАЯ ВПАДИНА ВНОВЬ СТАНОВИТСЯ ОТКРЫТОЙ.
ПОМЕШАННЫЕ ВЛАДЫКИ ПАРЯТ В ВЫШИНЕ, КРУЖАСЬ НАД ПОВЕРЖЕННЫМ СТРОЕНИЕМ, НО УЖЕ В СЛЕДУЮЩЕЕ МГНОВЕНИЕ ОНИ ИСЧЕЗАЮТ В РАССЕИВАЮЩЕМСЯ ДЫМЕ. ЕЩЕ ОДИН МОЩНЫЙ ТОЛЧОК СОТРЯСАЕТ КАНАЛ, ПИТАЮЩИЙ ТРОН, И ПОСЛЕДНЕЕ СТРОЕНИЕ ДАРИЯ ВЗРЫВАЕТСЯ В СПОЛОХАХ ЯДОВИТО-ЗЕЛЕНОГО СИЯНИЯ.
ДАРИЙ МЕРТВ, ТРОН ЕГО РАЗРУШЕН, МЕЧТА ПРАДЕДА РОУНА СТАНОВИТСЯ ЯВЬЮ. НО САМ РОУН ДО ПРЕДЕЛА ИЗМОТАН. КАК ЖЕ МНОГО СТРАДАНИЙ! КАК ЖЕ ИХ МНОГО… ХОТЯ ОН ЗНАЕТ, ЧТО РАНЬШЕ НИЧЕГО НЕЛЬЗЯ БЫЛО ПОДЕЛАТЬ, ЧТОБЫ ИЗМЕНИТЬ ПОРЯДОК ВЕЩЕЙ, У НЕГО НЕ ИДЕТ ИЗ ГОЛОВЫ НИ ОДНА БЕЗВИННАЯ ЖЕРТВА.
И КОГДА ОН ЧУВСТВУЕТ, ЧТО ВОТ-ВОТ ПОТЕРЯЕТ СОЗНАНИЕ ОТ ПЕРЕПОЛНЯЮЩИХ ЕГО ЭМОЦИЙ, РЯДОМ ВОЗНИКАЕТ ПЯТНИСТАЯ БУРАЯ КРЫСА, И ДО НЕГО ДОНОСИТСЯ ЕЕ ШЕПОТ:
«ВОЗЬМИ МЕНЯ В РУКУ».
РАСПОЛОЖИВШИСЬ НА МЕЧЕ-СЕКАЧЕ, В КОТОРЫЙ ПЕРЕХОДИТ ЕГО РУКА, КРЫСА МОРГАЕТ, И В ТОТ ЖЕ МОМЕНТ РОУН СМЫКАЕТ ГЛАЗА И ПОГРУЖАЕТСЯ В СОН.
ПРОСЫПАЕТСЯ ОН РЯДОМ С РАЗЛОМОМ. ЕГО ИЗ ПОСЛЕДНИХ СИЛ СДЕРЖИВАЮТ ОТ РАСПОЛЗАНИЯ ДЕТИ, НАД КОТОРЫМИ ВЫСИТСЯ ГИДРА, ЗАБОТЛИВО СКЛОНЯЮЩАЯ К НИМ ДЕВЯТЬ СВОИХ ГОЛОВ. ЭТО — АЛАНДРА, ХОТЯ ОН НИКОГДА БЫ САМ НЕ ДОГАДАЛСЯ, ЕСЛИ БЫ ЕМУ НЕ СКАЗАЛА МАБАТАН. НИЧТО В ЭТОМ ЧУДИЩЕ НЕ НАПОМИНАЕТ ЕГО БЫЛУЮ ПОДРУГУ, КРОМЕ СТРАСТНОЙ ПРЕДАННОСТИ, СТРЕМЛЕНИЯ ВО ЧТО БЫ ТО НИ СТАЛО ЗАЩИТИТЬ ДЕТЕЙ.
ВОКРУГ РАЗЛОМА СОБРАЛСЯ ВЕСЬ НАРОД НЕГАСИМОГО СВЕТА, И ДО СЛУХА ЕГО ДОНОСИТСЯ ИЗВЕЧНЫЙ РАВНОМЕРНО ВИБРИРУЮЩИЙ ЗВУК. ОН ПОДХОДИТ К ПАПЕ С МАМОЙ, СТАНОВИТСЯ МЕЖДУ НИМИ И С УЖАСОМ СМОТРИТ НА ОКРОВАВЛЕННОЕ ЛЕЗВИЕ МЕЧА-СЕКАЧА, ОСТАЮЩЕГОСЯ ПРОДОЛЖЕНИЕМ ЕГО РУКИ. НО МАМА ДЕЛАЕТ ШАГ ВПЕРЕД, И ВМЕСТЕ С ПАПОЙ ОНИ КЛАДУТ НА КЛИНОК РУКИ. ОДИН ЗА ДРУГИМ К НИМ ПОДХОДЯТ ОСТАЛЬНЫЕ ЖИТЕЛИ НЕГАСИМОГО СВЕТА И ПОВТОРЯЮТ ИХ ЖЕСТ, ПРОДОЛЖАЯ ПЕТЬ СВОЮ ПЕСНЮ НАД ОРУЖИЕМ, В КОТОРОЕ ПРЕВРАТИЛАСЬ ЕГО РУКА.
ЗАПЕКШАЯСЯ НА КЛИНКЕ КРОВЬ СНОВА СТАНОВИТСЯ ЖИДКОЙ И КАПАЕТ В БЕЗДНУ СЛОВНО СЛЕЗЫ. КОРОСТА РЖАВЧИНЫ ОТВАЛИВАЕТСЯ ОТ ТЕЛ НОВАКИН, И РАЗЛОМ НАЧИНАЕТ СОЕДИНЯТЬСЯ — ДВЕ ЕГО ЧАСТИ МЕДЛЕННО ДВИЖУТСЯ НАВСТРЕЧУ ДРУГ ДРУГУ ДО ТЕХ ПОР, ПОКА ПОЛНОСТЬЮ НЕ СМЫКАЮТСЯ.
ОСВОБОЖДЕННЫЕ ДЕТИ ВИСНУТ НА ШЕЯХ ГИДРЫ, КРЕПКО ЕЕ ОБНИМАЮТ.
«ОБЕЩАЕМ, ЧТО ВЕРНЕМ ТЕБЯ ОБРАТНО, — СМЕЮТСЯ ОНИ И УКАЗЫВАЮТ НА РОУНА. — С ЕГО ПОМОЩЬЮ».
ИХ БЛАГОДАРНОСТЬ ОН ЧУВСТВУЕТ КАК МИМОЛЕТНОЕ ЛАСКОВОЕ ПРИКОСНОВЕНИЕ, И ДЕТИ ИСЧЕЗАЮТ ИЗ ВИДА.
ТЕНИ НАРОДА НЕГАСИМОГО СВЕТА ТОЖЕ РАСТВОРЯЮТСЯ В ВОЗДУХЕ, И РОУН УСТРЕМЛЯЕТСЯ В ОРАНЖЕВОЕ НЕБО. РАСКИНУВШАЯСЯ ВНИЗУ ОГРОМНАЯ МЕРТВАЯ ПУСТЫНЯ, ГДЕ РАНЬШЕ ЦАРИЛ ЗАВИТОК, УЖЕ МЕНЯЕТСЯ, РАСЦВЕТАЯ ЖИЗНЬЮ. ЗАВОРАЖИВАЮЩЕ ПЛЕЩУТСЯ ОСВОБОЖДЕННЫЕ ОТ ТЕНИ ВОДЫ КОЛОДЦА ЗАБВЕНИЯ.