Чтение онлайн

У меня не было причин спасаться бегством. Мы с Тимоном и Малхом вообще оказались там случайно. Не демонстрация была мне нужна. Мне был нужен Варавва, которого я заметил в самой гуще толпы. Я как раз собирался протиснуться к нему, когда началась давка, и все потонуло в хаосе криков, брани, свистков и топоте бегущих людей. Когда я пришел в себя, то был уже в тюрьме. Как и Тимон. Удалось ли Малху сбежать?

И вот теперь я сидел, скорчившись, в этой темноте. Все тело ломило. И не только побои и веревки причиняли боль. Руки и ноги сводило от мысли о насилии и унижении, которым я подвергся. И еще от страха, что эти унижения могут повториться, а я не в состоянии ничего предпринять.

Снаружи

за стеной ходила стража. Шаги то удалялись, то приближались. Раздались голоса. Кто-то отпер, дверь. Меня, не развязывая, потащили на допрос – в одну из комнат резиденции римского префекта. Напротив меня сидел офицер. Писец вел протокол.

– Ты говоришь по-гречески? – был его первый вопрос.

– У нас все образованные люди говорят по-гречески, – ответил я.

У человека, который допрашивал меня, было тонкое породистое лицо. Взгляд ясных глаз словно видел тебя насквозь. При других обстоятельствах он мог бы даже вызвать у меня симпатию.

– Как тебя зовут?

– Андрей, сын Иоанна.

– Откуда ты родом?

– Из Сепфориса в Галилее.

– Занятие?

– Торговец фруктами и зерном.

Офицер помолчал, подождав, пока писец скрипучим пером запишет мои слова.

– Что тебе понадобилось в Иерусалиме? – продолжал он допрос.

– Я пришел сюда на праздник Пятидесятницы.

Он поднял взгляд и посмотрел мне прямо в глаза:

– Почему ты участвовал в демонстрации против Пилата?

– Я не участвовал в демонстрации. Я попал в колонну случайно.

Сказать ему, что я узнал в толпе одного старого знакомого? Нет, ни в коем случае! Варавва – убежденный враг римлян. Скорее всего, он давно находится в розыске. Нельзя, чтобы для них я был как-то связан с ним.

– Итак, ты утверждаешь, что не кричал вместе со всеми: «Не давать денег Пилату!»?

– Я даже не знаю, о каких деньгах речь, – солгал я.

Чиновник неприязненно усмехнулся. Любой из бывших тогда в Иерусалиме знал, что имелись в виду те самые деньги которые Пилат задумал взять из казны Храма. На них он собирался строить для Иерусалима новый водопровод. [1]

– Тебе следовало знать, что нужно держаться подальше от демонстрантов.

– Среди них не было людей с оружием. Митинг проходил мирно, пока не вмешались солдаты, – торопливо сказал я.

– Но демонстрация-то была антиримской. Это должно настораживать. Ты раньше никогда не участвовал в потасовках между евреями и неевреями? Мы с тобой не встречались?

– Что за потасовки?

– Я говорю о беспорядках в наших городах, во время которых молодые сорвиголовы, вроде тебя, кидаются друг на друга. Начинается с глупых выходок, а заканчивается резней на улицах, как в Кесарии! [2]

– Мой родной город Сепфорис – спокойный. Большинство жителей – евреи, но мы все получили греческое воспитание.

– Ты говоришь. Сепфорис? А что, в Сепфорисе всегда было спокойно? А как же мятеж, вспыхнувший сразу после смерти Ирода? Ваш город оказался настоящим гнездом террористов! [3] – обрушился он на меня, не ожидавшего такого поворота.

– Это неправда! Тридцать три года назад восстание против римлян и династии Иродов шло по всей Палестине. Не успели мы глазом моргнуть, как восставшие захватили наш город и силой заставили нас вступить в войну. Мы заплатили за это дорогую цену. Римский военачальник Квинтилий Вар послал против Сепфориса войска. Они захватили наш город, сожгли его, а людей кого убили, кого продали в рабство. Это была страшная трагедия для нашего города!

Что бы такое придумать, чтобы он сменил тему? Не всех римляне убили тогда и не всех продали в рабство. Кое-кому удалось бежать. Среди этих последних был отец Вараввы. Варавва не раз рассказывал мне об этом. Неужели из-за него они сейчас допрашивают меня? Но откуда им знать о нашей дружбе? Как бы там ни было, а я должен увести разговор в сторону от всего, что как-то связано с Вараввой. И я снова повторил, на этот раз с еще большим жаром:

– Все жители Сепфориса поплатились за свой мятеж – и Вар не ушел от судьбы: очень скоро он сгинул в Германии вместе с тремя легионами!

– И в Сепфорисе все радовались! – в его голосе по-прежнему звучала злоба.

– Там-то радоваться было некому. Кто не умер, тех угнали в рабство. Город лежал в руинах. Ирод Антипа, сын Ирода, заново отстроил наш город. Он поселил в нем людей, сочувствовавших римлянам. В числе других перебрался тогда в Сепфорис и мой отец. Мы – совсем новый город. Спроси наших соседей, галилеян, и всякий скажет, что наш город поддерживает римлян. Я из этого, нового Сепфориса. [4]

– Все это мы проверим. Еще один вопрос: какое положение в городе занимает твоя семья?

– Мой отец – декурион, член городского совета.

Наш город управлялся по образцу греческих городов. У нас было общее собрание граждан, совет, выборы и должностные лица. Я сознательно пытался на этом играть, потому что знал: римляне поддерживают республиканские города, а в них – богатых людей.

– Твой отец, должно быть, состоятельный человек, если он – один из декурионов. Чем он занимается?

– Как и я, торгует зерном.

– С кем он торгует?

– Галилея поставляет продукты сельского хозяйства в города, расположенные на побережье: в Кесарию, Дор, Птолемаиду, Тир и Сидон. Я продавал зерно в том числе и для римских когорт в Кесарии.

– Это легко проверить. Ваша семья ведет дела с Иродом Антипой?

– Конечно! Ему принадлежит больше всего земли в Галилее. Раньше его резиденция находилась в Сепфорисе. Мне довольно часто приходится встречаться с его управляющими.