Тень Чехова

Перевод с английского Галины Коваленко

Перевод сделан по изданию «27 Wagons Full of Cottons and Other Plays by Tennessee Wiliams. N.Y., 1966»

Мне довелось писать статью для готовящейся к 100-летию со дня смети Чехова «Чеховской энциклопедии» — «Чехов и американская драматургия». Освоение чеховских традиций в той или иной мере можно наблюдать в драматургии Теннесси Уильямса, однако роль самого Чехова в его жизни и творчестве выходит далеко за пределы проблемы традиций. В «Мемуарах» Уильямс пишет, что летом 1934 года он «влюбился в Чехова, в

его рассказы… Это он научил меня художественной восприимчивости — я тогда чувствовал влечение к литературе… Считается, что на меня сильное влияние оказал Лоуренс. Да, он сыграл роль в моем литературном становлении, но более всех я обязан Чехову».

В то лето Уильямс впервые прочел «Вишневый сад», «Чайку», три тома писем Чехова, которые его особенно приблизили к русскому писателю. Погружаясь в письма Чехова, Уильямс находил сходство между Таганрогом и Сент-Луисом, городом своего детства, куда он потом приезжал навещать родных. Он видел свою общность с Петей Трофимовым: «Изгнан из университета, дурно одет, смешной идеалист; вечный студент и вечный юноша; мечтатель-маргинал, стремящийся осуществить свои мечты». Об этом пишет в своей известной монографии о Теннесси Уильямсе Дональд Спото.

В первых драматургических опытах Уильямса невозможно пока найти даже отголоска Чехова. Тем не менее имя Чехова возникает в ранней одноактной пьесе «The Lady of Larkspur Lotion».

Уильямс делает сноску к названию пьесы, заключающей в себе одно из средств для уничтожения вредителей-паразитов — лосьон дельфиниума (шпорник). Это название можно понять только из контекста.

Исходя из вышеизложенного, а так же более подробного изучения творчества Т. Уильямса, переводчик предлагает назвать пьесу, атмосфера которой удалась Уильямсу, «Тень Чехова».

Г.К.

Миссис Хардвик-Мур

Миссис Уайер

Писатель

Нищенская меблирашка во Французском квартале Нью-Орлеана. Крошечная каморка без окон, отгороженная от точно таких же подобием стен. Слабый, косо падающий луч уходящего безрадостного дня пробивается сквозь световой люк на крыше. Громоздкий черный гардероб с треснутым зеркалом, качающаяся на проводе электрическая лампочка без абажура, уродливый черный комод с зеркалом. Грубо намалеванная картина, изображающая католического святого. Над кроватью — геральдический герб в рамке.

На краешке кровати сидит миссис Хардвик-Мур, крашеная блондинка лет сорока. Ее поза говорит, что лучшее для нее в этой жизни — абсолютная пассивность. Раздается стук в дверь.

Миссис Хардвик-Мур(резким, неестественным голосом). Кто там?

Миссис Уайер(из-за двери, хамским тоном). Я!

На лице миссис Хардвик-Мур мгновенно отражается паника, охватившая ее при звуке голоса миссис Уайер. Она с трудом поднимается с кровати.

Хардвик-Мур. О… миссис Уайер. Прошу вас.

Входит хозяйка, грузная неопрятная женщина лет пятидесяти.

Хардвик-Мур.

А я только что собиралась пойти к вам поговорить.

Уайер. Вот как? И о чем же вы хотели со мной поговорить?

Хардвик-Мур(пытаясь говорить с юмором, но ее выдает болезненная улыбка). Прошу извинить меня, миссис Уайер, но вы не будете возражать, что тараканы — приятное соседство, не правда ли?

Уайер. Ха, тараканы!

Хардвик-Мур. Да. Именно они. Разумеется, за свою жизнь я накопила некоторый опыт общения с тараканами, но он явно мал; до сих пор я встречалась в обычными тараканами, так сказать, тараканами-пешеходами, которые ползают. Но эти, миссис Уайер, летают! Я чуть не умерла от страха, когда таракан взлетел с пола и стал кругами носиться по комнате, буквально в двух дюймах от меня, чуть не задев лица. Миссис Уайер, я сидела на кровати и рыдала. Я чуть не умерла от омерзения! Вы только представьте себе! Летающие тараканы, и я вообразить не могла, что такие существуют и могут летать прямо перед носом! На каком основании, миссис Уайер, хотела бы я знать…

Уайер(перебивая). Эка невидаль — летающие тараканы. Да их кругом полно. Даже в новых кварталах. Однако я пришла к вам не затем, чтобы говорить о тараканах…

Хардвик-Мур(прерывая). Возможно, это все так, но миссис Уайер, тараканы наводят на меня ужас, даже самые обычные, тараканы-пешеходы, но летающие… это уже слишком! Если я решу здесь остаться, извольте меня избавить от летающих тараканов и немедленно!

Уайер. Интересно, каким образом — они влетают в окна. Я пришла сюда, чтобы говорить не о тараканах…

Хардвик-Мур(прерывая). Я не знаю, каким образом, но должен же быть какой-то способ! Я только знаю, их должно быть здесь прежде, чем я проведу еще одну ночь, миссис Уайер. Если бы я проснулась ночью и увидела в постели таракана, у меня были бы судороги, клянусь всеми святыми, я бы просто умерла в конвульсиях!

Уайер. Вы простите меня, миссис Хардвик-Мур, но вы скорее умрете от чрезмерного пьянства, чем от судорог, вызванных тараканами. (Хватает бутылку с комода). Что здесь? Лосьон для уничтожения насекомых! Ну и ну!

Хардвик-Мур(вспыхнула). Я этим снимаю остатки лака с ногтей.

Уайер. Какие изыски, с ума можно сойти!

Хардвик-Мур. Что вы хотите этим сказать?

Уайер. Тараканы водятся во всех старых домах Французского квартала.

Хардвик-Мур. Но не в таких несметных количествах, вы не станете с эти спорить? Здесь все кишит тараканами!

Уайер. Их здесь не больше, чем везде. Кстати, вы еще не заплатили до конца недели. Я пришла не за тем, чтобы обсуждать тараканов, а получить свои деньги, как бы там ни было.

Хардвик-Мур. Я заплачу вам тотчас же, как только вы избавите меня от тараканов!

Уайер. Вы заплатите немедленно или освободите комнату!