Темноты
Шрифт:
— Бдительный Орден теряется в догадках о причине! — раздался другой голос. — Чёрный Посох сказал: «Могло быть хуже — гораздохуже».
— Стража разыскивает коварного заклинателя! Нужно защитить его от нас, и нас от него!
Кален с Мирин шли на юг, минуя крикунов на Улитке. Девушка сильнее прижалась к нему, когда они слышала о магическом хаосе, воцарившемся в Морском Районе вчера — об этом говорили почти все. Кален чувствовал впившиеся в него ногти даже сквозь перчатку — минувшая ночь явно не прошла для него даром. Мирин, тем не менее, этого Дрен говорить не собирался точно — девушка и так во многом себя винила.
— Ты же не специально, —
Мирин промолчала, и Дрен заметил в её глазах слёзы.
— Наследницы знатных домов похищены, затребован выкуп! — крикнул очередной разносчик газет, на этот раз «Дневной Удачи». — Стража напала на след — дюжина негодяев задержано! — А затем, по всем канонам жанра, крикун добавил: — Делайте ставки на поиски, выиграйте пятьдесят драконов!
— Наследница Роринхорнов разыскивает таинственного рыцаря, — раздался голос разносчика «Северного Ветра». — Она открыто признаётся в неподдельной любви и требует жениться на ней! Молодые дворяне выстраиваются в очередь.
Протрубили рассветные горны — официальный сигнал для открытия врат и начала очередного рабочего дня. Кален пришёл в Район Доков в поисках Файне. Он знал, что поступил с ней нечестно, и хотел извиниться.
Несмотря на все протесты Калена, уверявшего, что это небезопасно, Мирин настояла на помощи. Сам Дрен полагал, что девушка беспокоилась о том, что Файне могла вчера пострадать.
— Фальшивая дворянка убила жрицу Сьюни! — зазывала от «Глумливого Менестреля» привлёк внимание Калена. Голос у него был какой-то хриплый. — «Коллекция» была разгромлена! Стража отказывается как-то прокомментировать события.
— Парень, — подошёл к нему Кален. — Говори.
В глазах мальчонки стояли слёзы.
— Ох, славные господа, — проговорил тот, снимая шляпу. — Никто не был так добр к нам, простым горожанам, так, как бедная леди.
— Ты имеешь в виду леди Лориэн? — спросила Мирин.
— Леди Айлира, — покачал головой мальчик. — Она давала деньги таким, как мой папа — кто пострадал от магии и не мог сам работать. Стало известно, — он указал на листок, что держал, и историю на полстраницы, — стало известно, что леди Айлира была той, кто основалПриют Меченых, благородную организацию, которая… — он тряхнул головой и указал на заголовок статьи «Менестреля». — Не читайте эту историю, м’лорд — она слишком жестока по отношению к той, кто была так добра нам.
— Мы все делаем то, что должно, — Кален протянул пареньку золотой дракон и взял газету.
— Как пожелаете, м’лорд, — мальчик улыбнулся при виде золотого — газета стоила гораздо меньших денег — а затем побрёл вниз по улице, вновь выкрикивая фразы из газеты.
— Зачем? — спросила Мирин. — Ты видел, как был расстроен мальчик, зачем читать?..
— Это Файне, — показал Кален на имя автора.
— Атлас Срезз? — Мирин хихикнула, но Кален нахмурился. Девушка зарделась. — Извини.
— По крайней мере, мы знаем, что она жива, — произнёс Кален.
Мирин обнадёживающе улыбнулась.
— Или, по крайней мере, — пробормотал Кален, — была, когда отдавала статью в «Менестрель» на печать.
Улыбка на лице Мирин увяла.
Дрен начал читать. Парень сказал правду — полная слухов история была едкой, жестокой и полной горькой иронии. Точно, как Файне.
Согласно ей, леди Айлира Наталан была жестоким и смертельно опасным созданием с извращённой натурой. В ходе обыска на её вилле, предпринятого Стражей, были обнаружены —как и предполагала Атлас — улики, свидетельствовавшие о том, что леди Айлира воровала у собственных конкурентов и, в самом деле, была наёмным убийцей. Личные бумаги гласили, что эладрин состояла на
— Это…это не могла написать Файне, — не поверила Мирин. — Это ужасно! Такая ложь! Этого не может…этого не может быть, Кален.
Но Кален вспомнил руки леди Айлиры, покрытые кровью Лориэн. Припомнил то, как она накинулась на Раса и сожгла половину лица поцелуем. Припомнил всё то безумие, поселившееся в её глазах, когда Стража хотела допроситьеё.
Дрен поёжился, и Мирин обвила его руку, словно желая согреть. Мужчина улыбнулся ей, но даже не почувствовал и тени облегчения.
Они провели день в поисках Файне — без толку. Кроме газеты, которая доказывала то, что девушка была жива — или, по крайней мере, была жива с утра — они не нашли ничего.
С приходом сумерек жители Глубоководья стали расходиться по домам на ужин; и, хотя Мирин не сказала ни слова, Кален слышал, как у той бурчал живот. Они ели немного: только рагу на завтрак и закусили пирожками в полдень. Нужно сходить куда-нибудь нормально поесть, решил Кален. Например, в столовую [51] .
51
Не стоит понимать « столовую» буквально. Скорее здесь имеется в виду некоего рода едальня с доступными ценами для обычных жителей города, а не дорогой ресторан. Тем не менее, это не отменяет наличия хорошего меню или просто устоявшегося перечня блюд.
Целлика, наверное, сейчас как раз готовила, но Кален ещё не мог вернуться домой — не после того, как он так жёстко обошёлся с Файне.
Он чувствовал вину столь же сильно, сколь и Мирин, но по другой причине, понял Кален. Девушка просто потеряла контроль. Что же сам Дрен сказал… Он сказал именно то, что хотел сказать — каждое слово. И жалел он именно об этом.
Кален повёл Мирин к «Светлому Колоколу», на юге Базара прямо по Пути Воина в Районе Замка. Нельзя сказать, что Дрен был таким уж поклонником столовых, но эта ему определённо нравилась. Ни тени излишней изысканности, или экзотичности — хорошая и сытная еда, туда часто захаживал простой люд, именно те жители Глубоководья, ради которых он каждую ночь сражался со всякой мразью Темн'oт.
Будучи среди них, Кален мог спокойно подумать и расслабиться, хотя и не знал никого. Это в первое время казалось ему странным: защитник жителей города, который сам редко проводит время среди этих самых жителей. Большую часть времени Дрен проводил с Гвардией, Стражей или Целликой, которая, как и сам Кален, была не из Глубоководья. Хотя и внешность, и речь Калена были как у любого иного уроженца побережья Меча, всё-таки Дрен был нездешним. Глубоководье, кишащие искателями приключений и разнообразными диковинами, было для него не большим домом, нежели Западные Врата — или даже Лускан ещё до них. У Калена попросту не было дома.