Чтение онлайн

Чем дольше продолжается война, чем больше ужасов содержат репортажи из зоны боевых действий, тем хуже положение правительства. После Пергама все были на нашей стороне. А всего через несколько месяцев они захотели, чтобы война закончилась. Естественно, этого не произошло и до сих пор не может произойти.

Закончив свои рассуждения, он налил себе еще вина и поудобнее устроился в кресле.

– Мы немного отклонились от главной темы, - сказал Хэлворсен. Рассуждая о решении адмирала напасть на А'анену, надо прежде всего вспомнить о причинах, подтолкнувших его к этому.

Говоря

по правде, весь наш аналитический доклад был выброшен в люк именно после того, как пришло сообщение с Цю'усейАн. Рассказывая об Имперском флоте, командир зоров использовал мифологическую аллегорию. Благодаря этому мы, прежде не имевшие никакого отношения к их религии и культуре, стали кем-то вроде посланцев разрушительной силы - той, которую они прозвали Темным Крылом. Мы - и в первую очередь адмирал - резко подняли свой статус, - Хэлворсен в задумчивости покрутил в пальцах свой бокал.
– Вот поэтому-то мы и напали на А'анену.

– Это самая нелепая чушь, которую мне доводилось слышать, - потерев подбородок, недовольно пробурчал Хадсон. Взглянув в потолок, а затем обведя взглядом присутствующих, он с виноватой улыбкой добавил: - Я надеюсь, привилегия кают-компании еще в силе.

– Совершенно верно, - подтвердил Сергей, тоже не удержавшись от улыбки.
– Более того, я с радостью готов подтвердить: Берт прав, но в каком-то смысле Марк тоже прав. Прав был и Марэ. В этой кампании произошло именно то, о чем только что сказал Берт: в сознании зоров Марэ превратился в мифическую фигуру. Они верят, что он - Темное Крыло.

– Это вторая самая большая нелепость, которую я когда-либо слышал, через секунду отреагировал Хадсон.

– Но это действительно так, и Марэ не сомневается в этом. А если учесть события, произошедшие после нашей атаки А'анену, это приобрело решающее значение. И Адмиралтейство отстранило Марэ от командования.

Ложки, звякнув, опустились в тарелки. Заскрипели кресла. Никто не проронил ни слова, но Сергей прекрасно знал, какую бурю эмоций вызвали его слова.

– Я видел депешу из Центра. Ее содержание уже получило широкую огласку на флоте, за исключением А'анену. Но на кораблях, недавно прибывших к нам, о смещении Марэ тоже знают. Именно поэтому они и оказались здесь.

– Чтобы арестовать его?
– спросил Хэлворсен.

– Чтобы последовать за ним, - ответил Сергей.
– Прибыв сюда, они грубо нарушили приказ. Точно так же, как и я: Марэ показал мне письмо, в котором ему приказано сдать свои полномочия, а мне принять их, прекратить боевые действия у А'анену и обеспечить высылку адмирала в распоряжение военного суда. Он еще не решил, когда и как он объявит об этом командам всех кораблей.

Марэ перешел грань между простым нарушением субординации и изменой. Между прочим, рассказав вам обо всем этом, то же самое совершил и я.

Мы впервые за шестьдесят лет добились настоящего успеха в войне с зорами. Мы загнали их в угол и стали реальным фактором их духовной жизни... Теперь мы поставлены перед выбором - либо утратить все это, либо жить с клеймом изменников Солнечной Империи.

– Зачем вы нам все это рассказываете?
– после нескольких секунд молчания спросила

Тина Ли.
– Разве мы должны что-то решать за вас?

– Нет, не за меня. Я уже принял решение, - Сергей вытер губы салфеткой и, аккуратно сложив, медленно положил ее на стол.
– Марэ не раз подчеркивал, что, свернув с избранного им пути, даже по приказу свыше, мы тем самым не исполняем наш главный долг - обеспечивать безопасность Солнечной Империи, в особенности безопасность Новых Территорий и других миров, граничащих с космосом зоров. Мы намерены сделать то, что изначально было одобрено самим императором. Коль скоро адмирал решил твердо идти к этой цели, он не может руководствоваться приказами, которые подразумевают обратное. Я в него верю и пойду за ним до конца.

– Приказы императора, включая Генеральную директиву № 6, никогда не подразумевали оправдание ксеноци-да, - заметил Хадсон.
– Они издавались для того, чтобы командир, находящийся в зоне боевых действий, не просил каждую неделю указаний, что ему надо делать.

– Согласен. С формальной точки зрения адмирал допускает широкое толкование директивы № 6. Он мог бы поспорить по поводу того, что стоит за буквой закона, и ни лорды Адмиралтейства, ни кто-либо другой не смогут навязать ему свою интерпретацию. Здесь по-прежнему зона боевых действий, и полномочия командующего регулируются соответствующими законодательными актами.

– Например, приговорами военного суда, - тихо сказал Хадсон. Сергей бросил на него колючий взгляд, как бы спрашивая, что тот имел в виду, но ветеран уклонился от ответа.

– Как бы то ни было, я согласен с Марэ в его трактовке закона и не могу выполнить приказ, по которому он освобождается от должности. Если он действительно стал Темным Крылом для зоров, его отставка поставит под угрозу весь флот. Когда мы вернемся домой, это тоже можно будет расценить как проявление мятежа. В общем, я вовсе не хочу, чтобы вы принимали решение за меня. Я хочу, чтобы вы решили за себя.

– А что будет, если мы решим, что Марэ безумец или что вы оба безумцы?
– спросил Берт Хэлворсен.

– Тогда вас придется отправить куда-нибудь подальше, чтобы вы хорошенько все обдумали. Но с точки зрения Адмиралтейства вы уже не будете мятежниками. Отказ выполнять приказы мятежного командира делает вас лояльным офицером.

– Но не по отношению к самим мятежникам, - уточнил Хадсон.
– А когда некоторые из них хотят вытолкнуть вас в вакуум, вы поневоле задумаетесь, есть ли у вас право выбора.

Капитаны один за другим стали покидать столовую. Хадсон дотронулся до локтя Сергея, давая понять, чтобы тот ненадолго задержался. Как только трое участников обеда вышли в коридор, Хадсон, сменив код доступа, вновь заблокировал вход в столовую.

– Я должен извиниться перед тобой, - сказал он Сергею.

– За что?

– За то, что несерьезно отнесся к твоей озабоченности тогда, несколько месяцев назад. Все обернулось не так, как мы думали.

– Это не имеет значения. Никто не мог предугадать того, что происходит сейчас.
– Сергей поднял бокал, посмотрел через него на свет, а потом снова поставил его на стол.