Чтение онлайн

– Это входит в список ваших привилегий?
– Она посмотрела по сторонам, словно хотела убедиться, что к их разговору никто не прислушивается. При этом, как показалось Сергею, Белл и Корнийо обменялись каким-то сигналом с помощью едва заметного движения рук.

– Совершенно верно.

– При всем уважении к адмиралу, я сказала бы, что лорд Марэ в короткий срок смог осуществить грандиозную сделку. Смысл ее заключается в том, чтобы убедить большинство старших офицеров флота, что он не приведет нас к катастрофе.

– Большинство?

– Ну, почти всех. Офицеры высшего звена - скептики

по натуре, сэр.

– То же самое говорит и Марк Хадсон. При этом имени во взгляде Элайн Белл появилась настороженность, словно Сергей проник в ее мысли.

– Извините, что прервал вас. Продолжайте, пожалуйста.

– Мы - солдаты, сэр, которые должны выполнять свою работу, и нам хотелось бы верить, что нам предоставят право делать ее самим. Война с зорами легла на плечи двух поколений, и ее можно было бы выиграть раньше, если бы она велась более решительно.
– Она замолчала, следя за его реакцией, будто оценивала, насколько тверда почва под ногами.

Обычаи кают-компании, когда любые слова, произнесенные здесь, не выходили за пределы этих стен, за исключением разве что призывов к измене, защищали Элайн Белл, и все же у нее еще оставались сомнения в искренности коммодора.

– Прошлое нельзя изменить, - сказал Сергей, и перед его глазами возникли образы Пергама: ангарная палуба "Густава Адольфа", флагмана Теда Мак-Мастерса; разлетающиеся на куски малые корабли, опрокидывающиеся в космос в безмолвном танце смерти.
– Если бы вы, капитан, были на месте адмирала, что бы вы сделали?

– Врезала бы им что есть силы и не подписывала бы никаких соглашений, пока не убедилась, что они никогда больше не поднимутся.

– Но мы говорим об этом уже на протяжении шестидесяти лет.

– Говорить и делать - разные вещи, коммодор. У нас никогда не было возможности делать.

– Не забывайте, что у нас еще есть император и Ассамблея, капитан Белл. Рано или поздно, но нам придется держать ответ и перед ними, - он жестом руки показал на присутствующих в кают-компании.
– Здесь собрались лучшие офицеры флота, но существует черта, за которой не они, а только император и Сенат могут решать, окончена война или нет.

– Но здесь нет ни императора, ни Сената!

– Я вас не понимаю.

– Здесь только мы, сэр. Если адмирал так же хорош на деле, как на словах, именно мы и решим исход этой войны.

Не произнеся больше ни слова, она слегка наклонила голову в знак окончания беседы и направилась к своему помощнику.

Когда адмирал Марэ, сопровождаемый адъютантом и командиром своей эскадры, вошел в кают-компанию, все офицеры встали. Заняв свое место во главе большого овального стола, адмирал включил настенный экран, который находился за его спиной. Одновременно ожили дисплеи на плоскости стола перед каждым офицером.

– Сейчас у нас есть последняя возможность проанализировать стратегическую ситуацию перед прыжком к Р'х'чна'е, - начал Марэ без особых предисловий.
– Моя речь у Л'альЧан была обращена в первую очередь к армии, и я уверен, что вы восприняли ее правильно. Тем не менее я должен еще раз подчеркнуть значение данной кампании.

В общем, я прошу обратить внимание на каждое сказанное мной слово.

– Прошу прощения, адмирал, - послышался голос

капитана Марка Хадсона. Могу я воспользоваться привилегией кают-компании?

Марэ смерил Хадсона настороженным взглядом, словно принимал вызов.

– Извольте, капитан, - сказал он после секундной паузы.

– Благодарю вас, сэр.
– Хадсон откашлялся и продолжил: - Я не слишком разбираюсь в тонкостях дворцовой политики, поскольку почти уже тридцать лет прогуливаюсь только по палубе боевого звездолета...

Сергей, сидевший слева от адмирала, поморщился: это был легкий укол самолюбию Марэ, напоминавший о его аристократическом происхождении и отсутствии боевого опыта. Адмирал, однако, сделал вид, что не заметил этого.

– Как бы то ни было, сэр, я уверен, так же как и все мы, что выданный вам мандат доверия - если мне будет позволено так сказать - основывается на книге, которую вы написали и с которой наш император - да продлятся его дни!
– не расставался в ту ночь, когда выбирал кандидатуру на должность адмирала флота.

Офицеры заерзали в креслах.

– Теперь же, сэр, эта книга полностью раскрывает наш план внезапной атаки.

– Это так, капитан Хадсон. Однако я боюсь, что...

– Сэр, я имею в виду очень простую вещь и ничего более. В вашей книге, которую я внимательно прочитал и нашел довольно интересной, - так вот, в вашей книге говорится, что мы будем продолжать эту кампанию до тех пор, пока не сломим не только военную мощь зоров, но и саму их волю к продолжению войны. Если... прошу прощения, адмирал... не обращать внимания на вашу манеру выражать свои мысли, то отдаете ли вы себе отчет, какими могут быть последствия того, что вы предлагаете?

В кают-компании воцарилась тишина. Хадсон был одним из самых опытных офицеров флота, и его безыскусная манера выражаться могла вызвать неприятные ощущения у слушателей с классическим образованием и воспитанием.

– Я все понимаю, капитан Хадсон, - утвердительно кивнул Марэ. Существует реальная возможность того, что кампания затянется на месяцы или даже годы.

– Да, сэр, ведь достаточно будет одному фанатику зору совершить космический прыжок к нашим мирам, и миллионы людей погибнут в облаке водородного взрыва. Мало того, по донесениям разведки, зоры уже обошли нас в разработках биологического оружия. Я хочу сказать, сэр, что чем дольше будет продолжаться эта кампания, тем больше у противника шансов направить корабли-камикадзе на Париж, Буэнос-Айрес, Лондон или Стокгольм. Вы готовы воевать месяцы и даже годы. А что произойдет, если император ограничит нас во времени?

– Об этом не надо задумываться, капитан. Судьба этой кампании находится в моих руках.

– Вы имеете в виду...

– Я имею в виду, - Марэ оглядел лица всех присутствующих, - что эта кампания закончится только тогда, когда я сочту, что она закончена. Генеральная директива № 6 дает мне для этого все основания. Согласно этой директиве, я уполномочен единолично командовать всем флотом, до тех пор пока я не лишусь своей должности или не погибну.

Сказав это, адмирал снова обвел всех взглядом, словно проверял реакцию каждого офицера. Позднее Марк Хадсон будет вспоминать, что так гробовщик прикидывает на глаз размер гроба для покойника.