Телзи и Триггер
Шрифт:
— Вот этот крошка в один прекрасный момент возьмет да и вымахнет в целый баобаб? — не поверила Тэлзи.
— Абсолютно справедливо, — признала Триггер. — А это означает, что лабораторные исследования ни к чему не привели. Ксенотелепаты тоже ничего не добились, хотя и выяснили ряд интересных фактов, характерных для Сирен, и тут же влипли в неприятности по уши.
— Читала, — кивнула Тэлзи.
— А ты, надеюсь, сможешь оказаться покруче этих специалистов из Центра Психологического Сервиса. Возьмешь да и продвинешься намного дальше. Но если, паче чаяния, такое произойдет, хочу предупредить: постарайся
Тэлзи ответила не сразу.
— Вы думаете, Сирены не пытаются вернуть утраченное в результате произведенных над ними опытов? Или они полагаются на нашу совесть?
— Это именно так выглядит на их взгляд?
— Да, на пси-уровне это выглядит именно так, — улыбнулась Тэлзи. — Похоже, что вы не очень сильно пытаетесь втравить меня в это дело!
— Верно, не пытаюсь, — согласилась Триггер. — Я не чувствую, что должна втравливать тебя. Зато чувствую, какие слова должна сказать перед тем, как ты примешь решение.
— Вы рассказывали еще кому-нибудь о восстановленных хромосомах? — спросила Тэлзи.
Триггер возмущенно затрясла своей рыжей головой:
— Если бы я стала трубить об этом на всех перекрестках, пришлось бы вернуться к проекту стерилизации, а я этого не хочу!
Она успокоилась и добавила почти нормальным голосом:
— Вероятно, об этом знает еще мисс Пилч. Она заглядывала периодически в мой разум по разным причинам, но о Сиренах ничего не говорила.
— Это она порекомендовала вам меня? — спросила Тэлзи тихо.
— Да, — призналась Триггер. — А вы что, знакомы?
Тэлзи энергично помотала головой.
— Никогда прежде о ней не слышала. Вы можете ее описать?
Триггер задумалась.
— Пилч есть Пилч. У нее, как у каждого человека, свой стиль жизни, свои привычки, свои привязанности и антипатии. Она очень сильный пси. Одна из самых высокопоставленных чиновников Психологического Сервиса. Занятая леди, она не стала бы переживать из-за Сирен, если бы считала, что это несущественное дело. К тому же, именно она сказала, что ты сможешь наладить устойчивый контакт с маленькой Сиреной, которую я привезла с Маккадона. А это заставляет предположить, что в них есть хоть какие-то зачатки разума…
Триггер закусила губу, что-то промелькнуло в ее глазах:
— Я знакома с ней больше двух лет, но, если честно, это все, что я могу тебе сказать.
Тэлзи минуту переваривала сказанное.
— Если я скажу вам, — заявила она после этого, — что не хочу заниматься этим делом, как вы поступите?
— Соберу манатки и отправлюсь в круиз на месяц. Дожидаться запасного варианта! Не думаю, что подходить к Сиренам со стороны пси безопасно, но это лучше, чем не подходить к ним вообще!
Тэлзи выдержала паузу.
— Спасибо за откровенность. И вот вам мое решение: я берусь за это дело! Посмотрим, насколько права ваша Пилч, это в том смысле, смогу ли я помочь. — Она посмотрела Триггер прямо в глаза: — Или правы вы, предостерегая меня не браться за это… Не могу вообразить себе, что какие-то древесные существа способны грозить гибелью Федерации, но что ж, посмотрим. Если я ничего не добьюсь, вы все равно сможете собрать свои манатки и подождать среди звезд свой запасной вариант. Каким временем вы располагаете?
— Столько, сколько понадобится
— А где вы намерены жить дальше? Мы не можем плодотворно сотрудничать, если вы по-прежнему будете снимать номер в отеле.
— Это уж наверняка, — согласилась Триггер. — Половина постояльцев «Хапландии» зайдется в эйфории, стоит нам оставить заслонку открытой на ночь. Лаборатория, в которой экспериментировали над Сиренами, отстоит от любых населенных пунктов на солидном расстоянии, несмотря на то, что все ее помещения, включая подвальные, были оснащены мощнейшими пси-блокираторами. Значит, надо поискать место, пусть и сравнительно удаленное, но все-таки удобное для тебя.
— Я знаю такое место, — мгновенно отреагировала Тэлзи.
— Так сразу?
— Наше семейство владеет летним домиком, расположенным на холмистом плато вдалеке от городов, — объяснила девчушка. — В ближайшие несколько месяцев он будет пустовать. За ним присматривает Зед Мэлион. Но у него с женой есть собственный домик в четверти километра от нашего.
— Ты права, в своем домике им не грозит эффект эйфории, — сказала Триггер. — К тому же есть специальные устройства и с такого расстояния влияние Сирен грозит чете Мэлионов не больше, чем солнечная радиация.
— Это я уже выяснила из отчетов, любезно предоставленных вами, — сказала Тэлзи. — А будет лучше, если мы уберем Мэлионов на все то время, пока будем экспериментировать, из дома. Больше в округе никого нет. Это очень удобно и для меня, поскольку смогу добираться из колледжа, затрачивая на дорогу не больше двадцати минут… Если у вас нет срочных дел в Орадо-сити, можем отправиться туда уже в полдень.
6
Карликовый Хана грезил по-своему. Его жизнь была короткой и не могла продлиться достаточно долго, но его наследственная память формировалась на протяжении множества поколений, прежде чем начала увядать, и кроме этого он обладал еще одним видом памяти, который давал о себе знать в те моменты, когда ему требовалось отвлечься от окружающего мира. В последнее время приходилось частенько прибегать к этому виду памяти, особенно с той минуты, когда Хана осознал, что находится на планете Винов и оторван от своих сородичей.
Этот дополнительный вид памяти брал свое начало еще на той планете, откуда вышли Хана. Из той седой старины, когда они добились превосходства над другими жизненными формами в результате длительных и чрезвычайно опасных схваток с врагами столь же ужасными и жестокими, какими были сами. В конце концов, Хана подчинили себе всю сушу и зажили в полной гармонии со своими симбионтами, не задумываясь при этом над тем, что творится вне их родного мира. Это медлительное растительное существование продолжалось долго, пока его не стала нарушать некая суетливая и мобильная форма жизни, постоянно жующая кого-то или кормящая кого-то собой, которая не нашла ничего лучше, чем заполонять острова и материки и тем самым досаждать благополучию Хана. Пришлось заняться вплотную этой сверхдеятельной и надоедливой формой жизни, которую через какое-то время удалось утихомирить и довести до удовлетворительного уровня тихой и чинной древесности.