Чтение онлайн

Девушка цепляет пальцем резинку моих боксеров, стаскивает их вниз, берет в руку мой уже затвердевший член и начинает ласкать его от основания до головки. Со стоном я переворачиваю нас обоих так, что она оказывается на спине и широко раздвигает ноги. Я сразу вхожу в нее и начинаю двигаться. Сердце колотится в груди, в голове туман от удовольствия — вот, что мне нужно, чтобы забыть все то дерьмо, что со мной происходит.

— Не спеши, Тэлли… — шепчет она, обвивая меня руками.

— Не могу. Я по тебе слишком сильно скучаю, Мармеладка.

— Я

тоже по тебе скучаю.

Она руками проводит по моим плечам, прижимается ко мне, тяжело дыша, и я впиваюсь в ее губы поцелуем. Азия еще шире разводит бедра и, подняв одну ногу, обвивает ею мою талию, притягивая меня, приглашая глубже. Я целую ее шею, покусываю нежное место, где под кожей бьется маленькая венка, опускаю голову вниз, чтобы прильнуть к ее соску и облизываю его. Она выгибается подо мной и проводит руками по моей спине, слегка царапая кожу. Мне это нравится, и она это знает.

— Тэлон… — выдыхает она, но в тот раз я ее едва слышу, потому что шум в голове становится громче.

Она запускает пальцы в мои волосы, слегка тянет в свою сторону. Я поднимаю голову, прикасаюсь губами к ее губам, и все. Такое чувство, словно врезался в бетонную стену — понятие твердой поверхности под ногами, кажется, совсем не существует, и я падаю, цепляясь за одеяло, пытаясь удержать рвотный позыв. Я быстро высвобождаюсь из объятий и перекатываюсь на другую сторону постели, испытывая ужас из-за того, что меня может стошнить прямо на жену.

— Тэлон? — Ее голос, еще секунду назад полный желания и страсти, теперь звучит обеспокоенно и испуганно.

— Черт! Все вертится… — Я сжимаю руками голову, пытаясь остановить головокружение, но все кружится, даже когда я закрываю глаза.

Она садится в кровати и притягивает меня к себе, укладывает мою голову себе на колени, осторожно массирует мне виски.

— Все нормально, родной. Дыши поглубже, только не паникуй.

Я все еще стараюсь унять тошноту. Не хватало только, чтобы меня вырвало в нашей спальне. Член у меня стремительно падает, пока я всеми силами пытаюсь остановить американские горки в собственной голове.

Азия прикасается губами к моему лбу.

— Все нормально, это пройдет, — шепчет она, слегка массируя кончиками пальцев мою голову. Это действительно помогает, дает возможность сфокусироваться на какой-то внешней точке, дает понять, где верх, а где низ.

Не знаю, сколько времени мы проводим, лежа в таком положении, но приступ в конце концов проходит. Мармеладка помогает мне занять привычное положение — наполовину лежачее, когда я откидываюсь на подушки, — и в темноте подносит к моим губам стакан воды.

— Прости, милая, мне очень жаль. — Я хватаю ее руку, прижимаю к губам и целую ее пальцы.

— Все в порядке. Просто еще слишком рано. — Азия устраивается рядом, прижавшись к моей груди и накрывает нас одеялом.

Слишком рано, чтобы заняться любовью с моей женой.

— Да, — вздыхаю я.

Мне так хочется, чтобы она прижалась ко мне грудью,

я бы обнял ее за талию, и мы бы уснули, соприкоснувшись головами, — как всегда засыпаем вместе. Но если убрать подушки и лечь, жутко кружится голова. В подобном состоянии я ни за что не смогу уснуть, лежа рядом с женой, как нормальный человек.

Я плохо слышу.

Не могу играть.

Не могу трахаться.

Не могу спать.

Не могу лежать, обняв жену.

Азия немного приподнимается, чтобы поцеловать меня в щеку, потом прикасается губами к мочке моего уха, которое почти не слышит, и снова кладет голову мне на плечо, готовясь уснуть.

Я почти уверен, что она что-то сказала, но из-за шума в голове не расслышал что именно, поэтому просто надеюсь, что она прошептала именно те слова, которые я жду уже какое-то время.

Похоже, все что мне теперь остается делать — это ждать и надеяться.

Надежда и в самом деле умирает последней.

ТЭЛОН

В конечном счете все эти лекарства — чушь собачья. Вроде бы с чем-то немного помогают, но потом становится только хуже, и это «хуже» продолжается дней десять. Таблетки, которые я должен принимать, облегчают головокружения, тошноту и головные боли, но от них я чувствую усталость и слабость, а сознание они затуманивают так сильно, что иногда сложно составить пару нормальных предложений. Из-за всего этого, плюс из-за непрерывного шума в ушах и давящей головной боли, настроение у меня постоянно преотвратное, а иногда я ни с того ни с сего впадаю в яростные истерики, как правило по невообразимо нелепым поводам.

С момента моего полета со сцены прошло две недели, и я чувствую себя немного лучше, поэтому сижу в гостиной с ноутбуком, отвечаю на накопившиеся письма и разгребаю дерьмо в социальных сетях. Видеть фотографии с последних концертов, где на сцене на моем месте стоит и играет мои песни Финн, просто невыносимо.

Менеджер группы совместно с пиар-спецами решили сообщить всем, что инцидент с падением был связан с простудой и высокой температурой. Это почему-то лучше, чем объявлять о наличии у меня хронического заболевания. Ведь моя болезнь может негативно повлиять на продажи, если фанаты узнают, что я, возможно, больше не смогу играть на концертах.

Я превратился в небольшой неприятный секрет.

Следующее мини-турне запланировано на апрель, и по всеобщему мнению к тому времени я «возьму себя в руки».

Боковым зрением замечаю какое-то движение и, подняв голову, обнаруживаю стоящего прямо передо мной Лукаса. Я даже не слышал, как он вошел, потому что, очевидно, вот так теперь мне придется жить. Практически без слуха. Люди могут приходить и уходить, а я даже не замечу.

Я убираю ноутбук в сторону и медленно поднимаюсь.