Тэлон
Шрифт:
— Истери сколько влезет, женушка. Это же круто!!! — смеется он.
Я крепко обнимаю его, словно пытаясь объятиями выразить все, что сейчас чувствую.
— Иди, мой хороший… Только давай, когда вернешься, продолжим с этого же места?
Он медленно кивает, глядя мне прямо в глаза, и в его взгляде я вижу все то, что чувствую.
— Ничего не изменится, Аз, — уверенно заявляет он, беря мои руки в свои. — Мы движемся только вперед. Как только я вернусь домой, мы продолжим ровно с того же места, где остановились сегодня утром. Поэтому я жду, что ты будешь ждать меня в полной готовности: вся такая вкусно пахнущая, и обязательно с этой мятной фиговиной
— Забились! — не могу сдержать улыбки я.
— А теперь марш в дом, и пришли мне милое селфи с Пикси. — громко командует он, игриво шлепая меня по попе.
Мы снова целуемся под раскатистый хохот Макса, стоящего рядом и наблюдающего патетическую сцену, а потом Тэлон направляется к машине и исчезает за тонированным стеклом.
— Не переживайте за него, миссис Валентайн, — приободряет меня Макс. — Скоро увидимся.
Я машу им вслед до тех пор, пока машина окончательно не скрывается из виду, и только потом захожу обратно в дом, который уже кажется стал в два раза больше, пустынней и тише без Тэлона. Да, долгие будут двадцать дней…
Несколько часов спустя, заслышав жужжание мобильника, я едва ли не роняю его на пол от восторга: сообщение от Тэлона.
Тэлон: Еще не соскучилась?
Я: Кто это?
Тэлон: Ха-ха! Очень смешно. Не рви мне сердце, Мармеладка
Я: Ни за что!
Тэлон: Просто хотел сказать привет
Я: Очень по тебе скучаю. Наверное, лягу спать на диване
Тэлон: Нет. Я хочу, чтобы ты спала в нашей кровати.
Я: Она слишком большая, без тебя в ней одиноко
Тэлон: Ложись на кровати, женщина. И включи сигнализацию.
Я: Уже включила
Тэлон: Хорошо. Серьезно — ложись на кровати. Позвоню тебе утром.
Я: Ок. Спокойной ночи.
Тэлон: Спокойной, детка. Поцелуй за меня грызуна
Я обхожу все комнаты в доме, держа Пикси на руках, хотя не уверена, зачем именно. Разве что проверить, закрыты ли все окна и двери, и не прячется ли где-то сумасшедший маньяк, готовый атаковать, как только я усну.
Чуть позже, сделав ежедневную запись в дневнике, решаю пропустить
Улыбаясь во все тридцать два зуба, включаю бра над кроватью, чтобы прочесть записку.
Боже! Иногда он бывает таким невозможно милым и нежным, что я таю как мороженка на солнце в жаркий день. Я стягиваю с тебя майку, надеваю его выцветшую футболку. Истончившаяся ткань даже порвана в нескольких местах, но невероятно мягкая и немного пахнет Тэлоном. Я поднимаю Пикси, устроившуюся у меня в ногах, прижимаю ее к себе и делаю фото нас двоих на телефон так, чтобы было видно, во что я одета.
Я: Спасибо, Тэл. Мы по тебе скучаем. Ты самый лучший муж из всех, что у меня были. Целую!!!
Выключив свет, я снова устраиваюсь поудобнее в кровати. Забавно, но в его футболке, с Пикси под боком и игрушечным котенком в кровати и правда стало уютнее.
Глава 26
АЗИЯ
— Нет, правда, Азия, мне так нравится ваш дом! Боюсь, мне придется к вам переехать. Сколько у вас тут спален? — Кэт прохаживается по кухне, открывая и закрывая ящики. — Блин, даже дверцы не хлопают, когда закрываются. Класс! Жизнь прекрасна и удивительна!
— Кажется, это называется система «софт глайд», или что-то вроде того… — обескураженно поясняю я, дожевывая маффин. — Они уже были установлены, когда мы покупали дом.
— Помнишь те страшные дверцы, которые то еле открывались, то отваливались, как только возьмешься за ручку в твоей первой квартире?
— Да, Кэт, помню, — отвечаю я, стиснув зубы. — Я об этом никогда не забуду. И знаешь, что? Если бы понадобилось, то я легко жила бы так снова. Мне вообще плевать на кухонные шкафчики. — Я отпиваю небольшой глоточек кофе, пытаясь справиться с раздражением. — Мне важен только он, мужчина, с которым в моей жизни появилось все это, вне зависимости от того, входят ли в комплект шкафы.
Она облокачивается на столешницу кухонного островка, в то время как я сама сижу на своем обычном высоком стуле напротив нее.
— Ну так как у вас дела? Расскажи, только честно. Я очень сильно переживаю.
Она на самом деле очень хороший друг, просто легко отвлекается на яркие, блестящие штучки и иногда чрезмерно прямолинейно высказывает свое мнение о жизни других. Особенно моей.
— А разве нам можно обсуждать подробности с посторонними?
— К черту всех этих экспертов, Азия, — отмахивается она, усаживаясь на стул напротив. — Ты моя лучшая подруга, поэтому можешь рассказывать все что вздумается. Доктор Холлистер знала, что мы дружим, когда тебя брали в программу. Естественно, она понимает, что мы будем что-то обсуждать. Вот только я не могу рассказывать тебе ничего из того, что узнала о ходе программы в офисе.