Телохранитель
Шрифт:
Фармер покачал головой.
— Я неуютно себя чувствую на постоянных местах. У меня затекают ноги.
По тону было ясно, что телохранитель не изменит своего решения. И деньги были тут ни при чем.
Клингман поднял стакан.
— Спасибо за то, что ты спас мне жизнь,— и он отхлебнул большой глоток, будто алкоголь мог успокоить его нервы. Фармер даже не поднес свой стакан к губам.
Глава 1
Предметы были разложены на поверхности старого, потертого стола с аккуратностью, присущей военному. Пачка нелинованной
Он протянул руку и, достав пару перчаток, надел их, щелкнув резиновым ободком на запястье. Он тщательно выбрал один журнал — "Звезды кино" — скандальное бульварное издание, печатающее статьи о событиях из жизни властителей Голливуда. Обложка пестрела фотографиями и вызывающими заголовками, но ведущая тема все же была: "Самый великий триумф Рэчел Мэррон".
Секунду он изучал заголовок, затем взял ножницы и с тщательностью хирурга вырезал полоску страницы со словами "Рэчел Мэррон". Затем разрезал имя пополам. Осталось — "Мэррон". Старательно намазав клеем этот кусочек бумаги, он приклеил его наверху чистого листа. Медленно и методично перелистывая страницы многочисленных журналов, он составил небольшое послание.
Несмотря на то, что отдельные слова, а иногда даже и буквы, были вырезаны из разных журналов с разными шрифтами, работа была проделана настолько обстоятельно, что послание выглядело неожиданно опрятно, и его можно было прочесть с легкостью. Получившаяся записка вполне объясняла это нудное занятие. Когда он закончил, на листе получилось:
Мэррон — сука! У тебя есть все!
У меня — ничего! Пришло время умереть!
Толпа может превратиться в неконтролируемое стадо за несколько секунд, нужен лишь определенный сигнал, искра.
В зале "Колизей" города Лонг-Бич на концерт Рэчел Мэррон собралось огромное количество народа. Все билеты были проданы. И толпа, на глазах превращающаяся из милых поклонников в озверевших, жаждущих фанатов, уже рвалась к ограждениям.
Сигналом послужило появление Рэчел Мэррон. Ее серо-голубой лимузин подплыл к центральному входу в "Колизей", и слонявшиеся на тротуаре обожатели бросились к машине, наваливаясь на двери и окна, как бы образуя большую ловушку для предмета своей любви и поклонения.
Охранникам удалось отодрать людей от машины и протащить Рэчел сквозь толпу. Со всех сторон тянулись руки, пытаясь дотронуться до нее, до ее одежды, волос, как до талисмана, приносящего удачу, словно тем самым они могли урвать частичку ее таланта и таким образом обогатить свою жизнь.
Они скандировали хором: "Рэчел! Рэчел!"
Улыбка застыла на лице Рэчел Мэррон, но закрываясь от навязчивых поклонников, она опустила голову и сгорбила плечи. Охрана пробивала для нее узкий проход в толпе подобно ледоколам, штурмующим толщу льда.
Поклонники из толпы протягивали различные подарки и сувениры. Сопровождающие певицу принимали их: цветы, открытки, записки, кассеты, журналы, и вдруг из леса трепещущих рук появилась кукла с лентой через плечо. На ленте аккуратными яркими буквами было выведено: "Рэчел! Мы любим тебя!" Уверенная рука всунула куклу гримерше певицы, и та взяла ее.
И вот Рэчел исчезла за дверьми "Колизея", и они захлопнулись. Толпа отступила. Казалось, люди устали и выдохлись от нескольких минут полного восторга.
Войдя в здание, Рэчел мотнула головой:
— Уф, как я рада, что это закончилось.
Ники, сестра Рэчел и личный секретарь, легонько похлопала ее по спине.
— Они просто любят тебя — и все.
— У них очень странная манера это показывать.
Рэчел уже ждал помощник менеджера "Колизея".
— Рэчел, пора разобраться с макияжем,— настойчиво произнес он.
И через тридцать пять минут Рэчел вышла на огромную, широкую сцену. Она слышала аплодисменты и крики, шум в зрительном зале и вдруг почувствовала себя, как на ветреном морском берегу, оглушенная накатывающимися волнами. Такие моменты незабываемы: они будоражат, поднимают тонус, возносят к высотам блаженства. Безрассудное поклонение и любовь аудитории вливали в нее силу и энергию как наркотик. Это было то, ради чего она жила.
Возбуждение передалось и за сцену, пульсируя в гримерной, приводя в восторг всю "команду" Рэчел. Они не могли быть такими же, как она, но они были рядом с ней, впитывая часть ее блестящей славы. Они смеялись и болтали, а в воздухе витало чувство принадлежности к чему-то огромному, уникальному. Сейчас, когда представление началось, букеты цветов и подарки валялись по всей комнате. Все взоры были прикованы к телеэкранам, показывавшим все, что происходило на сцене.
— Началось!— крикнул кто-то.— Давай, Рэчел, покажи им!
И она показала. Довольный гул пронесся над залом при первых звуках мелодии "У меня ничего нет". Но в этот момент за сценой аплодисменты, музыка и голос Рэчел были заглушены: маленькая кукла, сидевшая рядом с одним из мониторов, взорвалась…
Фонтан пламени — и маленькая гримерная наполнилась дымом и криками. Экран потускнел, и стекло треснуло. Почувствовался едкий запах сгоревшей проводки, затем полетели все пробки и свет погас.
Окружение певицы запаниковало. Люди бросались на пол, закрывая головы, уверенные в том, что пришел конец и вот-вот они все погибнут.
А на сцене, в счастливом неведении, перед восхищенными слушателями Рэчел Мэррон продолжала петь. Сладкие слова ее самой популярной песни раздавались в полузатемненном огромном зале. И казалось, ее жизнь зависит от того, как она поет. Она источала любовь к своим поклонникам, не зная, что один из них пытается ее убить.
Глава 2
На захламленном заднем дворе маленького загородного дома Фрэнка Фармера было тихо и спокойно. И ему это нравилось.