Телохранитель
Шрифт:
Но хуже всего была неприятная, тянущая боль в паху…
Год назад Билли с заправки разъяснил, подробно и не стесняясь в выражениях, что значит «евнух». Каким-то чудом Рэй тогда не вывалил себе под ноги недавно съеденный завтрак, а сумел небрежной походкой зайти за угол и лишь там избавился от содержимого желудка. Пару ночей ему потом снились кошмары — да и днем, когда это слово всплывало в памяти, становилось не по себе.
А вдруг аллигаторы ему что-нибудь оттяпали, и он тоже стал как… это самое?!.. Даже мысленно выговорить это
Шорох слева… Рэй повернул голову — у самой кровати стояла пожилая женщина в голубом платье и белом полотняном фартуке. Встретившись с ним взглядом, она нерешительно сказала:
— Рэймонд?
Никто никогда не называл его полным именем, оно значилось лишь в официальных бумагах. Похоже, социальникам все же удалось его сцапать… Ну ничего, стоит ему встать на ноги — только они его и видели! Сейчас не это было главным.
— Мэм… — пробормотал он. Язык — толстый, словно чужой — еле ворочался во рту.
— Хочешь попить?
— Да… и…
Одной рукой она приподняла ему голову, другой — поднесла к губам стеклянную штучку с носиком, похожую на маленький чайник. Рэй несколько раз глотнул из носика.
— Больше ничего не хочешь? — спросила женщина.
«Я хочу проверить, все ли в порядке у меня в штанах, но мне чертовски страшно это делать!» — готов был выпалить Рэй, если бы мыслимо было сказать такое при незнакомой женщине.
— Простите, мэм, а та… та девочка — с ней все в порядке?
— Что? А, да, с ней все в порядке. — Она благодушно улыбнулась. — Сейчас я позову врача.
Едва она вышла за дверь, как Рэй для храбрости зажмурился, сунул руку под одеяло — и убедился, что все, что положено, находится на месте, слегка распухшее, как тогда, когда ему неудачно присадили туда мячом, но в целости и сохранности. Облегчение было настолько сильным, что он сам не заметил, как вновь соскользнул в забытье.
Когда Рэй проснулся снова, то уже именно проснулся, а не очнулся — разница чувствовалась сразу. Живот не болел, голова была ясной. Болела только левая рука, особенно мизинец, и нога — тоже левая.
Попытка приподнять левую руку удалась, хоть и с трудом — казалось, к ней привязана двадцатифунтовая гиря, и Рэю пришлось напрячь все силы, чтобы, превозмогая боль и слабость, согнуть ее и посмотреть, что с ней. На руке оказалась толстая повязка, из которой торчал только большой палец. Рэй попробовал пошевелить им — палец послушно шевельнулся, но руку при этом прохватило болью аж до локтя, и он осторожно опустил ее обратно на одеяло.
В прошлый раз он особо не задумывался, где именно находится: в больнице или в приюте — не все ли равно, одно другого не слаще. Но теперь, осмотревшись, убедился, что помещение, где он лежит, даже близко не отдает унылой казенностью сиротского приюта, да и на больничную палату не похоже.
Большая комната, а мебели почти нет, только шкаф в углу — темный,
Занавеска на окне длинная, почти до пола — желтая, блестящая. Рядом с его кроватью торшер с таким же желтым, как занавеска, абажуром, золотистой металлической стойкой и на ней, посредине, коричневой деревянной полочкой вроде столика.
С другой стороны — тумбочка, на ней — штучка с носиком, из которой он в прошлый раз пил воду, и какие-то бумажки.
Пока Рэй осматривался, дверь комнаты приоткрылась. Потом закрылась и вновь приоткрылась, словно стоявший за ней никак не мог решить, хочет он войти или нет. Наконец она приоткрылась настолько, что в комнату смогла проскользнуть маленькая фигурка.
На этот раз девочка была в розовом — розовое платьице, розовый передничек с вышитым цветком на кармане, даже тапочки — и те розовые, с белыми блестящими помпончиками.
Чуть насупившись, она решительно подошла к Рэю и молча уставилась на него большими, похожими на темно-синие виноградины глазами.
— Привет, — сказал он, чувствуя себя почему-то неловко — уж очень серьезно она смотрела.
Девочка продолжала исподлобья смотреть на него, затем перевела взгляд на повязку на его руке.
Кукла, которую Рэй когда-то купил сестре, тоже была в розовом платьице с оборочками — он до сих пор помнил, как стирал его, а Нетти прыгала вокруг и заливисто смеялась…
— Ты кто? — сделал он новую попытку заговорить.
Девочка продолжала молча смотреть на повязку, потом ткнула в нее пальцем и полушепотом спросила:
— Больно?
— Что? А… нет… ну, в общем, терпимо.
Еще немного подумав, она запустила руку в карман передника, достала конфету в блестящей оранжевой обертке. Покачала ею в воздухе.
— Хочешь?
— Давай пополам? — предложил Рэй. Тут же пожалел: можно было взять и целиком, у этой девчонки таких конфет наверняка навалом!
Развернув конфету, девочка откусила половину, вторую сунула ему в рот — все это хмуро и сосредоточенно, без тени улыбки.
Конфета оказалась обалденно вкусная, с апельсиновым кремом внутри — Рэй не припоминал, чтобы когда-нибудь ел такую. Он даже зажмурился, стараясь подольше посмаковать ее, но конфета быстро, как-то сама собой растаяла на языке.
Девчонка нырнула под кровать, вылезла с другой стороны и снова уставилась на него. Потом вдруг встрепенулась — и, метнувшись к окну, притаилась там за занавеской.
Не прошло и секунды, как дверь отворилась и на пороге появилась женщина, та же, что и в прошлый раз — пожилая, плотная, с улыбчивым круглым лицом. В руке у нее была какая-то штука из алюминиевых трубок, наподобие складного стола.
— Ну вот мы и проснулись! — с широкой улыбкой сказала она. — Как раз вовремя — сейчас поедем на перевязку. Как ты себя чувствуешь?