Телохранитель
Шрифт:
— Да, черт возьми! Я уже говорил вам, что если бы Роберт не оттащил меня, то сейчас я сидел бы в камере за решеткой.
— Люди порой входят в такую ярость… — начала Сильвия неуверенно, поскольку ей была неприятна мысль, что полицейский мог оказаться убийцей.
— На этот раз, надеюсь, закон позаботится о нем! — перебил Стивен. — Я не хочу, чтобы закон был как-то обойден. Поэтому и позволил Роберту убедить себя взяться за это дело.
Чтобы Гаррисон не избежал наказания, Стивен готов был вынести все, включая женщину по имени Дженнифер
— А Роберт уверен, что на этот раз все будет сделано как полагается?
— Абсолютно! Если в понедельник вы прибудете в суд живой.
— О законе и о полицейских я знаю только по телепередачам и детективным романам. Но если Ник Гаррисон так важен для своего отца и связан с мафией, то почему бы Роберту не попробовать заключить с Ником сделку и не попросить его информировать полицию об организации, которой руководит его отец? Пусть на него распространяется Программа по защите свидетелей. Пусть он изменит фамилию и место жительства.
— Мне казалось, вы знаете Ника достаточно хорошо, — рассмеялся Стивен.
— Достаточно или, по крайней мере, думала, что достаточно, — уклонялась Сильвия от однозначного ответа.
— А коли так, то должны понимать: если Ник предаст своего папочку, то неужели вы думаете, что старший, Мэтью Гаррисон, просто пожмет плечами и оставит его безнаказанным?
— Не знаю. Нужно быть сумасшедшим, но…
— Сумасшедший? — Это слово вызвало у Стивена еще больший смех. — Забавно! Да он просто убьет своего сыночка!
— Убьет?
— Не моргнув глазом.
— Собственного сына?
— Ник остается сыном Мэтью до тех пор, пока у него незапятнанное имя, в противном случае Ник — ничто! И тогда ему лучше умереть!
Сильвия вжалась в спинку сиденья. Отец может убить собственного сына! Убить ее — одно дело. Но собственного сына?! — Это потрясло ее до глубины души.
— Неужели он убьет своего сына? — воскликнула она.
— Нет, он предпочтет, чтобы его убили другие. — Подавшись немного вперед, Стивен вынул из заднего кармана брюк карточку и протянул ее Сильвии. — Этот человек, Шерн, выполняет для Гаррисона много грязной работы. Вы никогда не видели его рядом с Ником?
С фотографии на нее смотрел совершенно лысый человек в белой рубашке и черном костюме, с темными хладнокровно-беспощадными глазами, которого она никогда не видела.
— Я не встречала этого типа, — ответила девушка и добавила: — Неужели люди могут быть такими… такими неприятными? Гаррисоны приносят людям одни страдания, правда?
— Совершенно верно, от них много вреда людям.
— А сколько у вас швов на подбородке и на плече?
Стивен притормозил машину и съехал на обочину.
— Железный прут не был абсолютно ровным. У меня десять швов на подбородке и почти сорок на плече. Что еще вы хотели бы знать?
Ей хотелось только одного — нежно погладить и поцеловать его шрам. Но она сказала извиняющимся тоном:
— Простите меня. Я спросила не подумав.
— Держу пари, что вы много чего сделали не подумав, —
Дженни сидела возле больничной кровати, на которой спала Мария. Пожилая женщина выглядела очень слабой и болезненной. Дженни никогда не думала, что Мария может состариться, заболеть. Девушка не сомневалась, что, куда бы ни пошла, что бы ни делала, Мария всегда будет оставаться дома, а она Дженни, всегда сможет прийти домой. Активная по натуре, она делала столько ненужных, бестолковых вещей, всегда куда-то спешила, чего-то искала, даже не представляя себе, чего именно, и, конечно, не находила.
Дженни встала и подошла к окну. Перед ней раскинулся большой город Чарлстон на голубом фоне океана.
Если бы она не позвонила Сильвии, то никогда бы не узнала, что Мария больна и ее ждет операция. Эта мысль перепугала больше всего, даже больше, чем перспектива выступить со свидетельскими показаниями против Ника. Мария и Сильвия — это все, что у нее есть. Два человека. Только они. Очень долго она убегала от своей жизни, но теперь вдруг поняла, что именно эта жизнь нужна ей больше всего.
— Сильвия!
Дженни обернулась, услышав произнесенное слабым голосом имя сестры. На глаза навернулись слезы, когда она увидела устремленный на нее взгляд Марии. На лице пожилой женщины появилась слабая улыбка.
— О, Мария! — Дженни подошла к кровати и сжала в своих руках холодные пальцы приемной матери. — Слава богу, что ты проснулась. Я уже давно здесь.
— Ты пришла! — прошептала Мария.
— Да, я пришла. — Дженни едва сдерживала слезы. — Я пришла.
— Я знала, что ты придешь, Дженни, — все так же улыбаясь, проговорила Мария.
Дженни не удивлялась. Никогда ей с Сильвией не удавалось провести Марию, она всегда их различала.
— А где… где Сильвия?
Дженни знала, что лгать не имеет смысла, все равно Мария через минуту поймет, что это неправда.
— Она в Спрингфилде и в настоящее время исполняет мою просьбу, за что я ее очень люблю!
— Ты вовлекла ее в какие-то неприятности? — Мария нахмурилась.
— Нет, на этот раз нет! — рассмеялась Дженни. — Этот уик-энд Сильвия приятно проведет в одном из самых роскошных отелей. — Дженни похлопала Марию по руке. — Поверь мне, ей будет хорошо!
На закате они подъехали к городу Колумбус, и Стивен свернул с основной магистрали.
Колумбус был специально построен в стиле североамериканских индейцев. В нем были стилизованные здания, тротуары из досок и индейские украшения на магазинчиках, выстроившихся вдоль дороги.
Стивен снизил скорость, и Сильвия увидела двухэтажное здание, выкрашенное в белый цвет. С ярко-красной отделкой в форме индейской саманной постройки. Над входом рядом с вывеской «Отель черного орла» был укреплен тотемный столб.