Чтение онлайн

Пока он проделывал все это, Франческа, не отрываясь, смотрела на его руки с сильными загорелыми пальцами, покрытыми черными волосами, и на массивный золотой браслет наручных часов. «От него так и исходит неприязнь», — подумала она. В Джоне Тартле явно было что-то, совершенно не свойственное слугам. Ей снова пришла на память вчерашняя сцена за ужином в столовой, когда он и кухарка объединенным фронтом выступили против Курта Бергстрома.

— А где миссис Шенер? — спросила она.

Он сказал, глядя своими темными глазами в окно:

— Вы послали ее в банк, мисс Луккезе.

Вплоть до этого момента все, что случилось вчера

днем, выпало у нее из памяти. Теперь Франческа вспомнила: она должна отдать ключи, Делия Мари не могла управляться без них на кухне. Служанку отправили в Западный Палм-Бич с описями инвентаризации и официальным видом на жительство Франчески, который она должна была положить в банковский сейф.

Франческа подняла взгляд. В большом зеркале она видела отражение Джона Тартла, стоящего у кровати. У Франчески не было ни малейших сомнений в том, что Джону Тартлу она не нравится. Ей внезапно пришло в голову, что он мог быть более чем привязан к своей прежней хозяйке. Это вполне возможно: Карла ничуть не скрывала, что ей нравятся симпатичные молодые люди, а Джон был по-своему привлекателен.

В эту секунду Франческа заметила взгляд, брошенный на нее Джоном Тартлом, не знающим, что она наблюдает за ним в зеркале.

Багровые пятна у нее на руках! Именно на них он и смотрел.

Джон Тартл склонился над кроватью, наливая в чашку кофе. Франческа во все глаза смотрела на его отражение в зеркале, в ней крепла уверенность, что все работники поместья прекрасным образом осведомлены, как она провела свою первую ночь в Палм-Бич. Она была легкомысленной идиоткой, даже не подумав об этом. В домике Курта Бергстрома свет горел до самого утра, у входа стоял «Порше», она вернулась в свою комнату, когда солнце уже высоко поднялось над горизонтом, Курт провожал ее и даже поцеловал на прощание на ступеньках у входа.

Можно себе представить, о чем слуги судачат между собой. Что она не из тех, кто теряет время даром, что даже свою первую ночь в новом доме она провела в чужой кровати.

Эти люди совершенно не знали Франческу и судить о ней могли только по ее поступкам. Как могли они знать, что до этой ночи она ни разу не занималась любовью? Кто мог бы поверить, что она оставалась девственницей до двадцати восьми лет, ожидая своего прекрасного принца? Она провела ночь с Куртом Бергстромом, едва познакомившись с ним. От этого факта некуда было деться.

Джон Тартл что-то сказал, обращаясь к ней. Франческа подняла голову, стараясь не смотреть ему в лицо. Ее руки так дрожали, что кофе пролился на блюдце.

— Вам пришло несколько писем, — своим безразличным тоном произнес он.

Франческа обратила внимание, что он при этом не добавил «мисс Луккезе». Она вдруг стала чувствительной к таким вещам. Взглянув на поднос, она заметила несколько конвертов.

По-прежнему не глядя на Джона Тартла, Франческа произнесла:

— Начиная с сегодняшнего дня я бы хотела, чтобы завтрак мне подавала миссис Шенер. А когда ее нет, то пусть это делает Делия Мари.

В ответ он только произнес:

— Как пожелаете.

Она знала — завтрак сегодня вполне мог бы подать кто-то другой из домашних, вовсе не обязательно Джон Тартл. «Неужели, — подумала она, — он просто хотел удовлетворить свое любопытство и удостовериться, что я в самом деле побывала в постели Курта Бергстрома?» Скоро, вероятно, она проникнется к Джону Тартлу такой же неприязнью, какую он испытывал к ней.

Головная

боль и последствия бурно проведенной ночи вдруг напомнили о себе с новой силой. Едва сделав небольшой глоток кофе, она опустила чашку на поднос.

— Если вам понадобится что-нибудь еще, позвоните на кухню, — бесстрастно произнес Джон Тартл.

Его голос отдался в голове Франчески раскатами грома.

Она поднесла к губам салфетку, пытаясь подавить подступающую тошноту. За всю ночь она выпила не так уж много вина, но ее явно угостили какой-то дрянью на яхте Анджело. Франческа совершенно не представляла, что это могло быть, но испытывала все симптомы сильного похмелья.

Джон Тартл пристально взглянул на нее, затем подошел к кровати.

— Вы хорошо себя чувствуете? — спросил он.

— Со мной все в порядке, — кашлянув, ответила она.

Если уж ей и суждено расстаться со всем съеденным, она не хотела бы, чтобы свидетелем этого был Джон Тартл.

— Все в порядке, — повторила Франческа. — Вы можете идти, мне больше ничего не надо.

Немного помедлив, он повернулся и вышел из спальни, бесшумно закрыв за собой дверь.

«Сумасшедший», — подумала Франческа, не зная, смеяться ей или плакать. Подумать только, в штате домашней прислуги есть сумасшедший, ненавидящий ее индеец. Сражаясь с очередным приступом дурноты, она думала, насколько фантастичным выглядит со стороны все случившееся с ней за последние несколько суток. Потом ее мысли перешли на другое. Она должна перестать думать о Курте Бергстроме, обо всем, что произошло прошлой ночью. Наступил новый день, и она снова увидит этого белокурого красавца, будет говорить с ним. Настроение Франчески тут же поднялось, она даже улыбнулась. Все обстоит не так уж плохо: случилось то, что давно должно было случиться, и слава богу, что ее первым мужчиной оказался Курт.

Франческа взяла стакан апельсинового сока и выпила его мелкими глотками, найдя, что вкус свежеприготовленного сока лучше кофе, отдававшего металлом. Тошнота постепенно отступила.

На подносе лежало несколько нераспечатанных конвертов и открыток. Франческа взяла верхнюю из стопки. Фирма — организатор лотереи завлекала всех желающих поучаствовать в ней призом в миллион долларов. Улыбнувшись, она отбросила рекламный листок. Миллион ей был не нужен — вполне хватало своих собственных.

Дошла очередь до нескольких конвертов без марок, явно доставленных посыльными. Франческа помедлила несколько секунд, словно опасаясь неприятного сюрприза, взяла в руку массивный серебряный нож и вскрыла первый конверт.

«Жду вас на ужин во вторник в восемь вечера, — гласила первая записка. Ниже этой строчки стояла подпись: — Джинки».

Записка была написана на плотной бумаге с личной монограммой, вверху листа затейливым шрифтом была набрана всем известная фамилия. Интересно, какие люди окажутся за столом вечером? И еще интереснее, в каком доме Джинки живет? Наверное, в сказочном дворце.

Следующее письмо было написано от руки четким почерком.

«Куда это так рано Курт утащил тебя? Мы даже не успели как следует поболтать. Хочу предупредить тебя: Доррит рвет и мечет. Думаю, теперь тебе все ясно. Так что добро пожаловать в Палм-Бич!» Внизу стояла подпись: «Баффи Амберсон». Еще чуть ниже красовалось: