Чтение онлайн

– А почему ты решил, что она пойдет в этот номер?

– То есть как?

– Разве я тебе обещал такое? Это, Марик, дело серьезное, и сперва надо показать специалистам – не напутано ли у тебя с терминологией, со всякой спецификой… И вообще – надо посоветоваться, а не так – раз-два и в дамки. Репутация газеты, знаешь ли ты, слишком большая ценность…

– Когда же? Завтра?

– И не завтра. Дадим тогда, когда сможем. Сейчас много места берут камчатские материалы – президентский визит, и все такое. Вот разгрузимся немного, как раз

и согласовать успеем…

Минич ушам своим не верил. Это – Гречин? Тот самый Гречин, что любил повторять: «Для нас есть одно мнение – мнение читателя, один авторитет – читатель, и один закон: читатель должен знать все!»? Нет, что-то должно было стрястись немыслимое, чтобы он…

– Ну что же, – сказал он в трубку сухо. – Если у вас не хватает смелости, найдутся другие люди – посмелее. Статья – моя, и я добьюсь…

– Не советую, – прервал его Гречин голосом, не предвещавшим ничего хорошего. – Не делай глупостей.

Минич секунду искал ответ поядовитее; не нашел и просто брякнул трубку на аппарат. Постоял, сжимая кулаки, дыша тяжело, как в конце третьего раунда. Снова набрал номер – уже другой.

– Отдел писем…

Он постарался говорить обычным голосом, но получилось все равно хрипло и не очень внятно:

– Любочка? Привет. А Хасмоней жив?

– Как всегда – смеется сквозь слезы, – доложила Любочка. – Тебе его выдать?

– С потрохами.

– Людоед, – тут же сказал уже Хасмоней, слушавший, надо полагать, по параллельному. – А пошло бы тебя подальше: что с тобой происходит? Перебрал с утра пораньше? Вообще катехуна?

Хасмоней обожал подобные аббревиатуры, звучащие вполне цивилизованно, даже вроде бы по-японски, при не совсем приличном содержании. И все его знакомые этот язык понимали.

– Если бы. Чего мне надо? Где тот материал, что я вчера тебе сдал?..

– Сразу же вручил шефу. Расписки, правда, не взял – но и уговора такого не было.

– Ты сам его посмотрел?

– А ты меня просил? Нет, конечно: к чему мне? Многия знания дают многия печали – предостерегал еще царь Шломо. Так – заглянул краешком глаза. Лихо закручено. А в чем дело, собственно? Хочешь что-то исправить? Дополнить?

Минич заранее был более чем уверен, что Хасмоней все прочитал, конечно: любопытство его было поистине неуемным. Но почему-то он не любил в этом признаваться.

– Хочу только выяснить – почему он не пошел, – пояснил автор.

– Не пошел сегодня – пойдет завтра. Не впервой.

– Слушай, не в службу, а… Поинтересуйся в секретариате: его куда-нибудь вообще намечают? Тебе они скажут, а меня скорее всего пошлют куда подальше. Да и…

Он чуть было не сказал, что боится показываться в редакции. Но Хасмоней уже после вчерашнего должен был и сам сообразить.

– М-м… Могу попробовать.

– Сейчас.

– После обеда.

– Сейчас. Просто перезвони по внутреннему…

Хасмоней не любил делать что-либо сразу. По его любимой сентенции, всякое дело должно созреть, рыбка – завонять,

яичко – подтухнуть, и только тогда их можно употреблять в пищу. И на сей раз он недовольно покряхтел:

– Что – пожар? По-моему, это пустышка.

– Нет. Поверь мне – нет.

– Ну ладно. Хотя и… Давай номер – я тебе сразу же позвоню.

– Записывай…

Минич продиктовал номер.

– В пределах получаса, – пообещал Хасмоней.

– Буду у тебя в долгу.

– А ты что – начал отдавать долги? – не смог не съязвить главный письмоводитель редакции. – Значит, конец света действительно близок.

И положил трубку, дав Миничу лишний раз понять, что материал о конце света им прочитан и принят к сведению.

Ладно. Обождать полчаса. Получить подтверждение того, что статья никуда не планируется – ни на этой неделе, ни вообще. Затем созвониться с шестьдесят четвертым, «Шахматным» каналом. Последний раз они вроде бы остались довольны, приглашали еще. И предложить им. Утереть нос Гречину, оказавшемуся перестраховщиком и трусом. Договориться с телевизионщиками о встрече.

Полчаса… За полчаса можно смотаться до стекляшки тут рядом и взять чего-нибудь такого. После такого разочарования просто необходимо принять на грудь. В разумных, конечно, пределах.

Он подсчитал ресурсы. Импортная «смирновка» при таких деньгах не светит. Но на отечественную – достанет.

И снова выбежал на улицу, чувствуя в теле приятную легкость, какая возникала обычно после принятия трудного и верного решения.

И старший лейтенант Комар тоже испытывал некоторую приподнятость.

– Есть! – доложил он майору. – Засекли разговор.

– Номер определили?

– Даже не пришлось – он сам продиктовал, как по заказу.

– Адрес?

Комар похлопал себя по карману.

– Молодцом, – похвалил майор Волин. – Ну, поезжай. И людей возьми.

– Поедем втроем, как обычно. Он же не вооружен даже…

– Как знать. Ладно, валяйте.

Оставшись один, майор усмехнулся. Вот и обошлись без всякой милиции. Они вот не смогли, а мы – пожалуйста.

Внизу Комар со своими ребятами уже вскакивали в седла безотказного джипа.

– Нашли эту дамочку, Федор Петрович, – в то же самое время, а может быть, даже чуть раньше докладывал Кудлатому один из его приближенных. – По магазинному объявлению.

– Адрес там был?

– Телефон. Мы созвонились уже. Не уточняя. Сказала – будет ждать, сейчас как раз располагает временем.

– Посылай ребят – пусть привезут, – распорядился былой Кудряш. – Но чтобы по-хорошему, не перепугайте ее, а то твои братки привыкли страх нагонять… Вежливо, ласково – мол, нужны ваши услуги видному человеку, заплачено будет по высшей категории – в случае успеха, конечно. Пусть скажут: у нее, мол, репутация как у академика – ну, в общем, чтобы привезли ее бодрой и веселой.