Чтение онлайн

Конечно, смерти и несмертельные неприятности таких людей, как хотя бы упомянутые нами (они не были единственными, но мы пишем, в конце концов, не хронику криминальных и иных происшествий), не могла пройти просто так – и не прошла. Во всех трех случаях уже в самом начале следующего рабочего дня по местам работы погибших или пострадавших явились некие люди; были предъявлены служебные удостоверения; вслед за чем произведены осмотр служебных кабинетов и выемка значительной части документов – по известному лишь самим обладателям служебных книжечек принципу. После чего кабинеты были опечатаны. Впрочем, уже через два дня пользование ими снова было разрешено. Сотрудники

погоревали; в газетах появились некрологи – не во всех, правда, зато с выразительной подписью: группа товарищей.

Хотя на самом деле подписи, может быть, звучали иначе; во всяком случае, настаивать на этой версии автор не собирается.

Такие вот дела.

Итак, об отношении российских военных к возникшим проблемам мы уже получили вполне достаточно информации. Но в какой степени они совпадали с мнениями своих заокеанских партнеров, а в какой нет – нам еще не представлялось возможности выяснить.

Между тем американский генералитет проблемы эти интересовали ничуть не меньше, чем наш, – но под несколько иным углом зрения.

Очередное заседание объединенного комитета начальников штабов на этот раз оказалось неожиданно расширенным: кроме двух сенаторов и двух конгрессменов, возглавлявших в своих палатах соответствующие комитеты и комиссии, и еще нескольких высших офицеров, сегодня были дополнительно приглашены и министр обороны, и даже директор ЦРУ, обычно избегавший столь открытых контактов – хотя никаких представителей прессы тут, разумеется, не было и быть не могло. Такое нарушение обычного протокола вызвано было тем, надо полагать, что и повестка дня на сей раз оказалась далеко не банальной.

Вопрос сегодня был единственным: предстоящий, по словам президента и верховного главнокомандующего, ракетно-ядерный залп и все связанные с ним существующие или могущие возникнуть обстоятельства.

– Джентльмены, – проговорил, открывая экстренное заседание, председатель объединенного комитета начальников штабов, – все вы заблаговременно получили служебные записки с изложением тезисов обсуждаемого вопроса. Так что есть возможность сразу же спрашивать и отвечать по существу. Начнем с технических проблем или с обстоятельств более общего порядка? Я предпочел бы второй вариант. Есть иные мнения?

– Думаю, вы совершенно правы, генерал, – сказал сенатор от Джорджии. – Полагаю, что не существует настолько серьезных технических проблем, чтобы требовалось обсуждать их на столь высоком уровне. Но то, что вы называете обстоятельствами общего порядка, действительно требует серьезного рассмотрения. С моей точки зрения, таковыми являются: во-первых – вопрос о подлинной сущности того объекта, которым нас сейчас – обоснованно или нет, это другой вопрос, – напугали. Во-вторых: в какой степени можно верить обещаниям Кремля о полном сотрудничестве в подготовке и реализации проекта? Мы знаем, что инициатива так называемого залпа идет именно оттуда. Известно также мнение специалистов о том, что пресловутое тело на самом деле может оказаться всего лишь фикцией, виртуальной картинкой, какие мы с детства привыкли видеть на мониторах своих компьютеров; иными словами – согласившись на соучастие в проекте, не выпустим ли мы большую и лучшую часть нашего стратегического парка просто в белый свет и не останемся ли в результате если не совершенно безоружными, то, во всяком случае, лишенными нынешнего преимущества перед лицом… гм… возможного противника?

– Вы полагаете, сенатор, что такой противник еще существует?

– Да

перестаньте, министр. Вы не хуже моего знаете, что он существует всегда, могут лишь меняться имена. Вовсе не надо думать, что я подразумеваю именно Россию или именно Китай, хотя ни в коем случае не сбрасываю их со счетов. Всем известно, что существует еще с полдюжины источников возможной ядерной атаки. И с каждым днем их число растет – или может возрасти. На предстоящей Конференции можно было бы без лишней огласки переговорить с представителями всех возможных сторон, глубоко позондировать их настроения и возможные связи, постепенно приучить к мысли о неизбежности такого разоружения – и так далее. Но новые обстоятельства лишают нас главного: времени. Решать приходится, еще не имея разнообразной важнейшей информации…

– Простите, сенатор: не сформулируете ли кратко, что вы предлагаете?

– Именно это я и хотел сделать. Джентльмены, самое малое, чего мы можем и должны сейчас требовать, – это гарантии. Гарантии в первую очередь со стороны России. Вы спросите – почему? Отвечу: потому что на протяжении всей ее истории – я хорошо знаком с русской историей, да, – внешняя политика этой страны не раз неожиданно и круто меняла направления; не забудьте, что она всегда стояла и будет стоять одной ногой в Азии, и нельзя прогнозировать, когда она в очередной раз перенесет центр тяжести с одной ноги на другую. В этом веке она успела показать Востоку свое другое лицо, новое, она во многом нашла общий язык с исламом – а ведь именно они…

– В этом вряд ли кто-нибудь станет с вами спорить, сенатор, – сказал министр. – Но каково ваше понятие о необходимых гарантиях?

– Как минимум – это контроль, – не задумываясь, ответил сенатор. – Чтобы мы были полностью уверены в том, что они не только на словах готовы запустить в космос соответствующую часть своего ракетно-ядерного щита, но действительно хотят и, главное, действительно в состоянии сделать это. Если они откажутся от дополнительного контроля – дело, мне кажется, станет совершенно ясным. Если согласятся – мы заранее должны быть готовы немедленно обрушить на них все формы контроля – нашего, джентльмены, и не из Вашингтона, а там, на местах, на каждой стартовой установке! Поскольку времени в нашем распоряжении мало, все надо делать немедленно и быстро! И вот в случае, если контроль подтвердит их искренность и готовность, тогда, я считаю, мы скорее всего скажем «Да».

– При этом, – тут же дополнил начальник штаба космической обороны, – гарантии должны быть даны и другими азиатскими субъектами – при некотором давлении, разумеется, со стороны России, Китая, Англии, Франции.

– Разумно, – согласился председатель. – Господа?

И обсуждение продолжилось. Но излагать его ход вряд ли стоит: ничего нового по сравнению с уже приведенными выше идеями сказано не было, так что и окончательные выводы, срочно представленные президенту, по сути дела, заключали в себе все те же мысли – только, может быть, несколько иначе сформулированные.

Президент немедленно переговорил с московским коллегой. Что думал глава Российского государства во время этого разговора, нам неизвестно; можно лишь догадываться о том, что требование полной инспекции, хотя и было ожидаемым, все же вызвало у него скорее обиду, чем восторг. Тем не менее он согласился – очень легко, как могло показаться. Но под конец прибавил:

– Я думаю, что нет надобности особо оговаривать принцип взаимности, то есть – одновременно вы примете и соответствующую делегацию наших контролеров.