Телепат
Шрифт:
Олегу парни показалась смутно знакомыми. Впрочем, ничего удивительного в этом не было. Подобные полубездомные мальчишки вечно ошивались возле метро. Наверняка он не раз их там видел.
Прежде чем усесться, младший, лет десяти, привычно поддернул спадающие штаны. В этот миг у Олега в мозгу словно вспыхнула молния, на мгновение озарив тайные уголки памяти. Он вспомнил этот характерный жест. Он видел сидящих здесь ребят не на улице, и не возле метро, а во время вчерашнего видения. Теперь, когда они были перед ним наяву, Олегу с пугающей ясностью вспомнились и другие детали: разошедшаяся молния на сапоге у младшего, рисунок
Заметив, что Олег изменился в лице, участковый пристально уставился на него:
– Ну что, узнаешь?
– Я… нет… ну, в общем… – пролепетал Олег, понимая, что в отделении милиции утверждение про то, что накануне его посетило видение, будет выглядеть еще нелепее, чем прежде.
– Это че, типа свидетель? Ничего не знаем. Мы вообще на той улице не были, – с жаром выпалил Горбунов.
– Так, так. На какой же это улице вы не были? – хитро спросил участковый.
– Ни на какой не были, – буркнул парень, поняв, что сболтнул лишнее.
– Так, так. Тут дело нечисто. Давай-ка, Марина Викторовна, мы их на время разведем, – предложил участковый.
Участковый увел ребят, оставив Олега наедине с Мариной.
Марина любила свою работу, но сегодня ее мысли были заняты другой проблемой. Она боялась, что забеременела, а это было совсем некстати. Уже полгода она встречалась с курсантом военного училища Николаем. Он был серьезным парнем и, учись он на последнем курсе, Марина бы не беспокоилась. По окончании учебы почти все выпускники училища обзаводились семьей, и редко кто из них оставался холостяком. Но Николай был всего лишь на втором курсе. Его командиры не приветствовали скоропалительные браки на младших курсах, а Николай был честолюбив. До сих пор это качество привлекало Марину, но сейчас она не была уверена, что их отношения для него окажутся дороже карьеры.
Подруга предложила Марине таблетки, которые могли помочь на самой ранней стадии беременности, но Марина колебалась. Она боялась, что ей это не поможет, а если она действительно забеременела, таблетки могут навредить будущему ребенку.
После неудачи с участковым, Олег растерялся. Едва он начал верить в свои необычные способности, как они снова оказались под сомнением. Он был обязан проверить, есть ли у него способности к телепатии или это плод его фантазии.
Пытаясь погрузиться в мысли пухленькой инспекторши, Олег волновался, поэтому он даже не сразу понял, что уже перешел на другой уровень сознания, и теперь лишь пропускает через себя чужое беспокойство.
Сказать… не сказать… Надо сказать, ведь он отец. А если Николай рассердится? Если бросит меня? Ему ведь еще надо учиться. Может, лучше ничего ему не говорить и попринимать таблетки? А если ничего не получится, и это навредит малышу?
Марину испугал пустой, ничего не выражающий взгляд сидящего перед ней парнишки. Он смотрел на нее и в то же время никуда. У нее по спине пробежали мурашки. Она чувствовала себя незащищенной, точно находилась под микроскопом. Ей хотелось стряхнуть с себя наваждение, но она не могла пошевелиться, парализованная неизведанным прежде чувством полной зависимости от чьей-то воли.
Видение длилось мгновение. Оцепенение спало. Марина смотрела, как Олег устало откинулся на спинку стула, и это вызвало у нее раздражение. Ишь,
Так или иначе, сидящий перед ней парень вызывал у нее необъяснимую неприязнь. Она пыталась найти оправдание этому чувству. На вид Олег Воропаев был тихим и воспитанным. Он сильно отличался от ребят, которые проходили через ее кабинет. Глядя на него, и не подумаешь, что он способен на хулиганство. Впрочем, он и не стал сам мараться, других послал, со злостью подумала она, наконец-то найдя за что зацепиться. Такие хитрецы куда опаснее обычных трудных подростков.
Внешне инспекторша не выказывала враждебности, и все же, отвечая на ее расспросы о матери, об отце, о прежней школе и переходе в лицей, Олег не мог отделаться от ощущения, что она настроена против него. Он подозревал, что это была плата за проведенный им эксперимент, но не раскаивался в этом. Во всяком случае теперь он был уверен в своем телепатическом даре. Оставалось только разузнать, почему ему не всегда удается проникнуть в чужие мысли.
Беседа с инспекторшей была похожа на переход через топкое болото. Олег изо всех сил старался не оступиться, и все же трясина затягивала его. Он с безысходностью утопающего подумал о том, что его чистосердечные ответы оборачиваются против него.
Марина привычно делала пометки, все больше убеждаясь, что за благовоспитанной внешностью крылся трудный подросток. Он рос в неполной семье, без отца, не любил новую школу, не имел друзей. Перед ней ежедневно проходили малолетние нарушители. Неухоженные и ершистые, они были ей куда понятнее этого тихони. Ее обычные подопечные были видны, как на ладони. А этот затаится, и кусает исподтишка, как ядовитая змея. Одноклассник лежит в больнице, а он вроде бы ни при чем. Он никого не избивал и даже близко к месту происшествия не был. Против него нет никаких улик.
Олег почти физически ощущал неприязнь женщины. Почему ему никто не верит? Как доказать, что он не виноват? В голове всплыла мысль, как будто ее кто продиктовал. А зачем что-то доказывать? Да, Земской попал в больницу, но он-то тут при чем? Он никого не избивал и даже близко к месту происшествия не был. Против него нет никаких улик.
Олег почувствовал себя увереннее. Страх быть осужденным за несовершенное преступление улетучился, а на его место вернулась способность рассуждать. Олег жалел, что, не подумав, ляпнул про предвидение. Почему вообще он должен оправдываться, если не виноват? Скрытая враждебность молодой инспекторши вызвала в нем ответную злость.
– Зачем вы меня расспрашиваете про отца и про школу? Какое это имеет отношение к Земскому? У меня с ним не было никаких дел, и я никого не просил его избивать, – твердо заявил Олег, прервав вопросы.
– А твои одноклассники говорят иначе. Они утверждают, что ты ему угрожал.
– Мало ли кто кому что сказал? Учительница по физике говорит, что нам шею свернет, если мы не станем заучивать формулы наизусть.
Марина смотрела на сидящего перед ней парня и думала, что не зря он ей сразу не понравился. Вот теперь и прорвалась наглость, которая крылась за оболочкой благовоспитанности.