Шрифт:
Жужжащий звук приводов сопровождал механического официанта на протяжении всего пути от кухни до столика, стоящего в самом дальнем конце зала. Там, глядя в большое грязное окно, сидел офицер полицейского патруля. Мужчина около сорока пяти лет хмуро водил глазами по коричневым пятнам на стекле. Он отчетливо слышал о приближении робота, лениво повернув к нему лицо, на котором по лбу и всей правой щеке толстыми змейками протянулись два старых рубца. Они не были безобразными, напротив, придавали некоторую мужественность его безразличному лицу с заостренным носом и серыми глазами.
– Ваша
Мужчина обреченно вздохнул, принимая из отсека механического официанта приборы, обработанные антисептиком. Запах спирта незримым облачком повис над столиком. В руках офицера оказалась многоразовая салфетка, которой он тщательно протер металлическую ложку. Несмотря на свой внешний вид, еда источала тонкий, но приятный аромат, пробуждающий аппетит у голодного человека.
Робот-официант снова загудел, убедившись, что клиент получил все для успешного приема пищи, и выставил на стол стеклянный бокал. Через секунду над ним уже висел манипулятор, который обвивал ребристый шланг. Носик манипулятора издал кашляющий звук, и в бокал полилась тонкая струйка мутной жидкости. Наполняя ёмкость, она образовывала густую белую шапку из пены.
– Ваш «Бурый медведь»! – снова отрапортовал динамик, и робот тут же поехал в сторону кухни, не дожидаясь какого-либо ответа человека.
Вместе с тем, в зал зашел молодой мужчина лет двадцати. На нем красовалась новенькая форма сотрудника исполнительной власти. Синий воротник с двумя симметричными полосками с каждой стороны выдавал в нем офицера, закончившего учебу с отличием. Это была маленькая деталь, но она так много говорила о молодом человеке. Зная только этот факт, уже можно было представить его поведение и горделивую походку, с которой тот шел к дальнему столику. Его полный собственного восхищения взгляд быстро бегал по пустому пространству вокруг. Наверное, подсознательно это даже немного расстраивало его, ведь никто не был свидетелем его появления здесь. Разве что бездушные машины из обслуги.
– Странно, обычно здесь много людей. Не припомню, чтобы в Пригороде можно было найти более людные места, чем притоны и подобного рода закусочные, – голос парня выражал искреннюю озадаченность.
– Тебе не нужно много думать об этом, ведь у данного обстоятельства есть лишь одна причина, – мужчина еле видно кивнул на припаркованную патрульную машину, отправляя в рот очередную порцию мясной кашицы.
Молодой полицейский проследил за глазами старшего и, зависнув на пару мгновений, понимающе закивал, а затем опустился на твердое сидение перед ним. С минуту он смотрел, как его коллега непринужденно жует, хотя все это время его внимание привлекал бокал, стоящий прямо перед ним. Он озадаченно переваривал поступившую информацию, выбирая подходящую реакцию для подобной ситуации.
– Капитан Кирсов, почему Вы употребляете спиртное при исполнении своих должностных обязанностей? – парень старался сделать своей голос как можно более строгим, но страх перед старшим по званию сыграл свою злую шутку. Последние слова он чуть ли не пищал.
– Что? – наигранно изумился Кирсов, поднимая
– Это ведь пиво!
– Безалкогольное!
– Но я хорошо чувствую запах спирта, – не унимался младший.
– Так это от приборов, – парировал его обвинения капитан. – Но даже если окажется так, что ты будешь прав, что станешь делать? Подашь на меня жалобу? Так я с этим быстро разберусь, благо, заслуги позволяют, а вот тебя с моего экипажа снимут. Будешь снова в отделе сидеть, показания с камер снимать да базы данных сортировать. А это, товарищ Волков, верная дорога к вечному сержанту, коим ты сейчас и являешься.
Кирсов решил быстро закончить с ненужными атаками своего подчиненного, вывалив все козыри перед ним. К его удивлению, данный маневр подействовал, и парень замолчал, опустив глаза в стол, хотя в большинстве случаев молодняк до конца шел на конфликт. Этот же экспонат не был упертым, что давало несколько плюсов для их дальнейшей совместной службы. В последнем даже сомневаться не приходилось, так как чутье мужчины никогда не обманывало его.
Он повидал много вчерашних курсантов в роли своих напарников. Десятки парней и девчонок с горящими глазами и головой, забитой мыслями о служебном долге и вере в собственные идеалы. Их непоколебимость и слепое следование стандартным правилам сгубила далеко не одну жизнь. Счастьем было, если бы страдали только они, но ведь их глупость тянула за собой и гражданских, и их коллег по службе. Он видел столько смертей и отстранений, что подобное уже не вызывало в нем никаких эмоций. Но сейчас, в подобной мелочи, он по какой-то невиданной причине задумался о нынешнем напарнике. Вероятно, нестандартное поведение полосатого воротничка сыграло свою роль. Тем не менее капитан понимал, что обстановку нужно было разрядить.
– Ладно, стажер, пошутили и хватит, – довольно произнес он, не видя никаких признаков бесполезного дерганья. – Ты же сам прекрасно знаешь, кто я и какая у меня репутация. Головой-то должен понимать, что я не штабной соплежуй, кичащийся тем, что раз в несколько дней гоняю безобидных мигрантов. Ты сейчас в крепких руках настоящего боевого офицера.
– Я не стажер! – голос сержанта был спокойным и понемногу возвращался к первоначальной расслабленности.
– Пока не откатал со мной весь Пригород, так и будешь стажером, – мужчина отрицательно покачал головой, скользнув глазами по окну. – Не видел ты еще ничего. Не видел! Лучше расскажи, что за симпатичная девчонка была в седьмом экипаже, с которой ты так мило ворковал все это время?
Волков открыл рот и хотел что-то быстро выпалить, но остановился. На его лице проступил едва уловимый красный румянец, и он замялся. Смущение не давало ему остроумно отбрехаться от вопроса. А смущаться было чему. Все то время, пока капитан возился с заказом, он боролся за внимание своей бывшей сокурсницы с неплохими физическими данными. Конечно, последнее отмечалось во всех смыслах, о которых только можно подумать. И в этом не было ничего страшного или зазорного, но почему-то именно сейчас сержант чувствовал себя глупым мальчишкой, которого застали за неподобающим поведением старшие.