Чтение онлайн

Небольшая камера послужила временным пристанищем Роману и его спутникам. Он сидел в углу, раздумывая о плане побега. В голове крутились одни лишь бредовые идеи, способные только ускорить их необратимую кончину. Каждый раз новая затея казалась хуже и рискованней предыдущей. Стеклов в отчаянии попытался расслабиться и, прикрыв глаза, лег. На другой койке сидели Саша и Антон. Они о чем-то негромко переговаривались. На их лицах читалась озабоченность, но в них не было страха, это радовало Романа, и поэтому он по-прежнему оставался спокоен. Стеклов оказался в надежных руках.

Они находились в плену уже около суток, но ничего особенного происходило. Им два раза принесли еду, хуже которой Роман в жизни не пробовал. Если бы ему когда-то посчастливилось

испробовать рагу из ишачьего помета и бычьей мочи, то Стеклов посчитал бы, что именно этот вкус имела баланда, поданная им, как свиньям. Тошнить начало после первой ложки, опасливо поднесенной к носу. Этот запах нельзя было сравнить ни с чем. Он был столь отвратительным, что крепкий желудок миллионера едва удержался от того, чтобы выплеснуть желчь, скопившуюся внутри. Антон опасливо взглянул на Стеклова в тот момент, когда тот, извиваясь, прикрыл рот. Драный потрогал свой живот и решил, что не стоит экспериментировать на себе. Он посчитал, что лучше подождать еще немного, пока штиль в животе не превратится в ураган. Саша молча поддержал друзей и отодвинул в сторону железную тарелку.

После второй порции, принесенной надзирателем, кормежка прекратилась. Может, потому что кормить полагалось лишь два раза, а может и потому, что пленники есть отказывались. Так и простояли шесть тарелок наполненных странной жидкостью, пока за ними не пришли и не унесли. Роман остался доволен, потому что терпеть запах исходивший от этой дряни мешал думать и раздражал. После убийства робота Роман больше не видел Седова. Караульные сменялись каждые два часа - так подсчитал Стеклов, исходя из отсчета внутренних часов.

Единственное о чем думал Роман, так это о том, что уж если он и выйдет отсюда, то точно свернет кому-нибудь шею. Руки так и чесались сорваться в порыве ярости и растерзать в клочья плоть первого попавшегося. Но первыми попавшимися могли стать только Антон и Саша, но они-то уж точно смогут отделаться от сумасшедшего миллионера одной рукой, а вернее - одним ударом. Такая раскладка Стеклова не устраивала, и он просто копил в себе злость.

Он вспомнил, что меньше недели назад он мог питаться, чем хотел, пить дорогие вина и разъезжать по городу на собственной машине. И все поменялось в миг одним лишь желанием зайти в бедные районы, посмотреть "достопримечательности", подышать горьким воздухом без маски и с неоднозначными впечатлениями вернуться обратно к богатой жизни и спокойным ночам в высотке города. И что же смогло повернуть подобный исход событий в абсолютно другое русло? Роман ответ знал точно. Это была короткая фраза, брошенная в ресторане человеку, чьему мнению он придерживался всю жизнь: "Я собираюсь в бедные кварталы..." Черт возьми, но кто же знал, что жизнь изменится настолько кардинально, что через столь короткий промежуток времени в неизвестном месте ему будут предлагать "ишачий помет" вместо дорогого блюда, сделанного из генномодифицированных организмов. Если бы он только знал на что шел.

Потом он вдруг вспомнил о Николае, торговце развлечениями, из той виртуальной высотки. О судьбе его он уже догадывался. "Наверно, лежит сейчас в канаве и гниет, а, что более вероятно - ему поменяли фильтр!" - с пафосом сказал самому себе Стеклов. А Илья? Он думал, что его-то уж точно не коснулся карательный бич скрытых правителей города. По его мнению, сейчас младший брат лежит на солнце, пьет свеженький сок и поправляет здоровье. Эта мысль слегка сгладила порочное восприятие реальности. Но мог ли Роман сожалеть о том, что все так случилось? Конечно же, нет. Что-то с каждым разом менялось в нем и в его восприятии мира. Он начал чувствовать, что живется сорнякам не так уж сладко. Раньше он подозревал, что какие-то неудобства есть, но очутившись в камере, с гниющей похлебкой и кучами мусора, он пересмотрел взгляды и решил, что нужно что-то менять.

Узнать, что происходит и, что скрывает этот город от горожан! Этот риск стоил жизни. Он не знал, сколькие уже попались, перелезая через стену, чтобы узнать правду. Но Стеклов решил, что он первый, потому что более никому такая бредовая идея в голову придти не могла. Но было ли это совпадением? Роман не знал, но прикинув все в уме, решил, что если это и совпадение,

то сложилось оно не в пользу скрытых отцов города. Он купил журнал, нашел объявление, прочел его и заинтересовался. Затем протестировался, и его больное воображение выбрало для себя подобный отдых. С ума сойти можно. Но Стеклов не был сумасшедшим, и слетать с катушек он не собирался. После окончания всей этой истории - возможно, но не сейчас. Сейчас у него на это не было права.

Он посмотрел на Антона и Сашу. Они, словно ожидая его взгляда, синхронно маня ладонью, подозвали к себе. Плавая в океане раздумий, Роман и не заметил, как отсидел ногу. Щиплющая боль "ласкала" икры. Хромая, он подошел к койке и присел, ожидая услышать гениальные идеи ветеранов.

– Что надумал? Как выбираться будем?
– не скрывая интереса, задал вопрос Антон.

Стеклов опешил, ведь он и сам хотел задать эти же вопросы, только в обратной последовательности.

– А я от вас ожидал услышать ответы на эти вопросы, - задумчиво произнес Роман.

На лице Антона появилась гримаса отчаяния.

– Просто, ты там так тихо сидел. Вот я и подумал, что ты поделишься с нами идеями.

– Прости, друг, но и меня эта пытка неопределенностью бьет по щекам не хуже чем вас.

– Выбраться мы не можем. Знать, что с нами будет - тоже, а когда нам дадут нормальную еду и подавно.
– Саша наградил толстые стены камеры звонким, схожим с мальчишеской радостью смехом.

Но этот смех стал последним за последующие полдня. Все трое расселись по своим углам - каждый определил для себя место, - иногда жалея, а порой и укоряя себя. Стеклов начал рассматривать свою ладонь. Что-то в ней привлекло его взор. Толстые глубокие линии и красноватый оттенок линии жизни говорил о его горячем нраве и конфликтности. Линия эта была длинной и не обрывалась резко, это радовало Романа, потому что он был уверен, что не умрет в этой дыре, не узнав истины. Линии, густо сплетенные в паутину, могли не многим рассказать судьбу их владельца. Простой метод для некогда живших людей, стал настолько экзотичным, что Роману пришлось изрядно подыскать книги, чтобы хоть как-то обогатить извилины столь тонкой наукой - хиромантией. Но читать свое будущее предельно ясно он не мог. Для него оно было покрыто тайной. Что уж говорить о далеком будущем, если он не мог сказать, что произойдет через час или два.

Время тянулось долго. Порой Роману хотелось завести разговор, но подходящих слов он найти не мог - все перепуталось в голове. Руки он исследовал полностью. Затем последовали стены. Ничего выдающегося в них не было, и он переключился на своих братьев по камере. Этакие люди-звери, заключенные в клетку за непослушание или хищный оскал. Саша лежал и, прижав плотно губы, смотрел в потолок. Стеклов не знал, о чем он думает, но в глазах его не было отчаяния и это придавало сил. Санитар - иногда Роман в мыслях называл так Сашу - изредка, почти незаметно для окружающих трепетно потирал колено, словно в нем притаившимся зверем закралась боль. Иногда он садился на край койки и смотрел сквозь решетки, прикрыв ладонью глаза, словно задумавшись о чем-то. Проходило некоторое время, и он возвращался в положение лежа. Антон же ходил по камере, наматывая круги. В отличие от Саши, в нем читалась тревога и озабоченность, которая рождала в нем такое количество гнева, что сомкнув руки в кулаки, костяшки пальцев приглушенно потрескивали. Он был полной противоположностью Саши. Санитар похож на молчаливого мудреца, в коем хранил свой пыл отважный воин, а Антон - Стеклов называл его Драный - похож на бурлящий вулкан, готовый вспыхнуть в любой момент.

Пытка неопределенностью не закончилась, но в ней появилась некая искорка, которая смогла отогнать безмолвие от друзей, когда к ним в камеру привели еще одного пленника. Он был необычайно молод. Его светло-голубые глаза сверкали как факелы, зажженные в ночную пору где-нибудь на Востоке. Волосы черные как смоль. Щеки и шея, еще нетронутые лезвием бритвы, покрыты каплями крови. Руки по локоть измазаны в багровой жиже. Одежда простая - видно, что бедняк. Ростом не высок, но подтянут.

"Новобранец" громко кричал, воспевая и желая в речах смерть Седову. Когда его заперли за дверью, пыл немного поубавился, а в глазах появились песчинки тоски.