Чтение онлайн

— Мне такая мысль и в голову бы не пришла.

— Какого еще мага? — спросила Ларк, заглядывая в шкаф. — Где мешочек с мукой, Гоха?

— У тебя под носом. Маг с Рокка, ищущий нового Верховного Мага.

— Здесь?

— А почему бы и нет? — спросила Эппл. — Последний был родом с Гонта, разве не так? Они что-то не больно долго искали. Высадили маму на берег и отправились прямиком на Хавнор.

— Точно подмечено.

— Он сказал, что ищет женщину, — объяснила им Тенар. — «Женщину с Гонта». Хотя подобное занятие ему вряд ли по душе.

— Чародей ищет женщину? Ну, это что-то новенькое, —

изумилась Ларк. — Я думала, ее давно жучки съели, ан нет, словно вчера смололи. Я испеку пару пресных лепешек, ладно? Гас у тебя масло?

— Отлей сколько нужно из кувшина в кладовой. О, Шенди! Здравствуй! Как дела? Как Клирбрук? Все ли в порядке? Продала ли ты ягнят?

Около девяти они сели ужинать. В мягком желтоватом свете весеннего солнца, струившегося через окна кухни с каменным полом, сидя за длинным столом, Ферру немного распрямилась и даже перебросилась несколькими словами с другими детьми. Но страх до сих пор не оставил ее, и когда сгустились сумерки, она села так, чтобы видеть здоровым глазом окно. Тенар подождала, пока Ларк с детьми ушла домой, а Эппл пошла укладывать Ферру, напевая ей колыбельную, и лишь тогда спросила Шенди, которая осталась мыть с ней посуду, о Геде.

Ей не хотелось, чтобы при этом разговоре присутствовали Ларк и Эппл. На то было много причин. До сих пор Тенар ни словом не обмолвилась о его пребывании в Ре Альби. Каждый раз, как она вспоминала об этом, ее мозг словно заволакивало черной пеленой.

— Не заглядывал ли сюда в прошлом месяце мужчина с поручением от меня… помочь тебе по хозяйству?

— Ах, напрочь вылетело из головы! — воскликнула Шенди. — Ты имеешь в виду Ястреба… у него еще шрамы на лице?

— Да, — подтвердила Тенар. — Ястреба.

— Конечно, он сейчас в горах, у Горячих Ключей, над Лиссу, по-моему, с старой Серри. Он пришел сюда и сказал, что вы его послали, но, знаете, здесь дли него работы не нашлось. Мы с Клирбруком присматриваем за овцами, я дою коз, да и старый Тифф с Сис помогают нам, когда в этом есть нужда, так что я призадумалась, но Клирбрук тут ему и говорит: «Сходи спроси работников Серри, он сам сейчас наверху, у Кахеданана, не нужны ли ему пастухи для высокогорных пастбищ?» Ястреб так и сделал, получил работу, и на следующий день его уже здесь не было. «Сходи спроси работников Серри»,

— посоветовал ему Клирбрук, он послушался и попал в точку. В общем, Ястреб, скорее всего, спустится с гор вместе со стадом перед наступлением холодов. С высокогорных пастбищ у Больших Вырубок над Лиссу. Кажется, они наняли его пасти коз. Язык у парня хорошо подвешен. То ли овец, то ли коз, я точно не помню. Надеюсь, ты не сердишься, Гоха, что мы не оставили его на ферме, но здесь и вправду нет такой работы, с которой не справились бы мы с Клирбруком и старым Тиффом, да и Сис помогает нам, чем может. К тому же Ястреб сказал, что пас коз там, за горой, где-то над Армутом, откуда он пришел, хотя, по его словам, он никогда не имел дело с овцами. Должно быть, ему поручили пасти коз.

— Скорее всего, — согласилась Тенар. Она почувствовала одновременно разочарование и облегчение. Она была рада узнать, что он жив, здоров и в безопасности, но в то же время Тенар надеялась встретить его здесь.

Вполне достаточно, убеждала

она себя, просто очутиться наконец, дома… может, даже к лучшему, что его здесь нет, что канули в прошлое, остались позади все разочарования и мечты, колдовство и страхи Ре Альби. Она была дома, на ферме с каменными полами и стенами, тихими чистыми комнатками с узкими окнами, за которыми чернели на фоне звездного неба могучие дубы. Тенар долго не могла уснуть этой ночью. Ее дочь легла спать в соседней комнате, в детской, вместе с Ферру, а Тенар легла одна в свою постель, которую она некогда делила с мужем. Она уснула, а когда проснулась, не помнила, что ей снилось.

После нескольких дней на ферме Тенар и думать забыла о лете, проведенном у Обрыва. Это было давно и далеко отсюда. Несмотря на заверения Шенди, работы по хозяйству было невпроворот: нужно было наверстать упущенное за лето, а также закончить уборку полей и дела в маслодельне. Тенар трудилась от зари до зари, а если выдавался свободный часок, она шила и вязала для Ферру. Красное платье было, наконец, закончено и вышло премиленьким: с белым фартучком на праздники и с оранжево-коричневым — для будней.

— Тебе оно очень идет! — воскликнула Тенар, любуясь творением рук своих, когда Ферру впервые примерила его.

Ферру отвернулась.

— Тебе оно очень идет, — повторила Тенар изменившимся голосом. Подойди ко мне, Ферру. Выслушай меня. С тобой поступили мерзко, безжалостно, на твоем лице остались уродливые шрамы. Люди видят твои шрамы. Но они видят и тебя, и ты не уродлива. Ты — не живое воплощение зла. Ты — Ферру, и ты — прекрасна. Ты — Ферру, девочка, которая может работать, гулять, бегать и танцевать; тебе так идет твое красное платье.

Девочка слушала Тенар внимательно, но здоровая половина ее лица оставалась столь же безжизненной, как и изуродованная шрамами, огрубевшая маска другой половины.

Ферру посмотрела вниз на ладони Тенар и внезапно коснулась их своими пальчиками.

— Красивое платье, — сказала она тихим хриплым голосом.

Когда Ферру ушла, Тенар принялась собирать разбросанные обрезки материи, глотая катящиеся по щекам слезы. Хотя упрекнуть себя ей было не в чем, Тенар, разговаривая с девочкой, ни разу не солгала ей. Она действительно вложила душу в платье, но этого было недостаточно, чтобы заполнить разверзшуюся пропасть, бездну. Любовь, ее любовь к Ферру и любовь девочки к ней, перекинули паутину места через пропасть, но даже любовь не могла заполнить ее. Ничто не могло. И Ферру понимала это лучше, чем кто-либо.

Наступил день равноденствия. Яркое осеннее солнце утонуло в туманной дымке. В зеленых кронах дубов появилась первая позолота. Скребя подойники в маслобойне с открытыми настежь навстречу свежему ветру окнами и дверью, Тенар вдруг вспомнила, что ее юный Король будет коронован этим вечером на Хавноре. Вельможи и придворные дамы будут щеголять в голубых, зеленых и малиновых одеждах, но он, решила она, будет во всем белом. Он поднимется в Башню Меча по ступеням, по которым некогда ступали они с Гедом. На его голову наденут корону Морреда. Он повернется под звуки фанфар и сядет на трон, пустовавший многие столетия, и окинет свое королевство взглядом темных глаз, которые видели и страдания, и страх.