Тегле
Шрифт:
— Вряд ли мне, как и любому другому ведуну, такое посильно. Я рассчитывал, что поганый кардинал сметет моего двойника своей огромной силой и подойдет посмотреть на него поближе. Он же будет нацелен на чародейскую угрозу, а простую мину опасной для себя не сочтет. Так и случилось: он приблизился к мине, и Алексий привел ее в действие. Итальянцы утверждают, что в коридоре потом обнаружили оторванную ногу Джироло, а сам бес пропал.
Дмитрий вновь прикрыл глаза, бормоча про себя молитву.
— Бес жив и прячется, а такого
Голос Дмитрия звучал нейтрально, но Кондрахин понимал, что помощи от него он вряд ли дождется.
— У беса остался в апостольском дворце один предмет, дающий ему небывалую силу. Опять же демоны остались, которых при помощи сего предмета можно отослать в их собственный мир. Нельзя это так оставлять.
— Что за предмет, откуда ты о нем узнал, почему ты уверен, что сможешь им воспользоваться?
Дмитрий немного оживился, но в сторону Кондрахина все так же не смотрел.
— Предмет этот среди некоторых ведунов, знакомство с которыми ты вряд ли одобришь, называется картиной Третьей Печати. Это подобие действительного предмета силы из иного мира. Я знаю, где эта картина хранится, как она выглядит. Это при ее помощи Джироло вызвал ночных демонов в наш мир. Я надеюсь ее разрушить и тем лишить силы Джироло.
Отец Дмитрий повернул голову и строго взглянул на Кондрахина:
— Хорошо, ты хоть не надеешься подчинить бесовский сосуд своей воле. За такое намерение я тебя должен был послать на суд Святых Отцов, Во-Благости-Пребывающих. Но и нынешнее твое устремление приблизиться к бесовской картине не одобряю. Ты в гордыне непомерной не понимаешь, с чем соприкоснуться дерзнул. Эти силы выше человеческих. Ранг демонов известен: слабейший из них Нахема, дальше по старшинству идут Лилит, Андрамелек, Ваал Чанах, Бельфегор, Асмодей. Старших демонов упоминать не стану. Картина, о которой ты говоришь, известна издавна, суть же ее — Асмодеево творение, для чернокнижных дел созданное. Не может смертный муж, преданный душой Господу нашему, коснуться сей вещи богомерзкой, души не потеряв.
Замолчав, отец Дмитрий отвернулся, и вновь принялся гладить нагрудный крест, зажав его двумя руками. Юрий зашел с другой стороны:
— В поезде на Смоленск меня встретил один человек. Назвался Кудеяром…
— Знаю такого, — наклонил голову Дмитрий, — сейчас отвезу тебя к нему.
При этих словах Кондрахин обнаружил, что в животе у него похолодело. Доехали быстро. Дмитрий открыл дверь и молча показал рукой наружу. На тротуаре стоял Кудеяр. Юрий покинул машину, не прощаясь.
Кудеяр пошел вдоль кованой ограды, свернул, не оглядываясь, в открытые ворота. Следуя за ним Кондрахин, разглядывал аккуратно подстриженные клумбы сада, небольшие однообразные бюсты на тонких колоннах
Кудеяр прошел мимо колоннады входа в двухэтажный дворец, завернул за угол, открыл ведущую в подвал дверь перед Юрием.
— Прошу.
Короткий коридор привел их в комнату, где дежурный офицер в голубой форме Коллегии Охраны Безопасности вскочил при виде Юрия из-за стола и спокойно опустился на стул, увидев входящего следом Кудеяра. Они спустились по лестнице еще на один этаж вниз. Здесь стены коридора были выложены грубым камнем, а железные двери навевали мысль о тюремных казематах.
Кудеяр отпер одну из дверей своим ключом. Присмотревшись, Юрий обнаружил, что весь этаж закрыт магической защитой, и двери кабинетов — тоже. Внутри кабинета обнаружился огромных размеров стол, десяток стульев, два мрачных кожаных дивана и высокий, под потолок, стальной сейф.
— Садитесь, Юрий, куда хотите. Не удивляйтесь, что мне известно Ваше имя. Немного информации, простейшие выводы. Ничего сложного. Я вижу, Вы оценили защиту данного убежища? Поверьте, в ином месте я бы не рискнул с Вами разговаривать открыто.
— В тот раз, помнится, Вы говорили очень своеобразным голосом, — напомнил Кондрахин.
— А, полевой шепот. Запомнили, значит. Гарантий от прослушивания мыслей он все же не дает.
Кудеяр сел за стол, вытащил пачку фотографий, пододвинул Юрию. Попросил припомнить, кого из этих людей он видел в Риме.
— Так, все — как ожидалось. Юрий, а как Вы оказались в Орле? Судя по всему, промежутка между сражением во дворце Папы и Вашим явлением орловским обывателям практически не было.
— Вы же наверняка в курсе моих показаний и следователю, и психиатрической комиссии. Вот история про осьминога, например — чистая правда. Так и оказался. Почему именно в Орле, сам не знаю. А сейчас хочу вернуться в Рим. Остались некоторые дела, требующие завершения.
Кудеяр лишнего любопытства не проявлял. Помочь согласился. Полюбопытствовал, как оно было, там, в Риме. Юрий рассказал, опуская детали своих ментальных умений. Упомянул и картину Третьей Печати. Господин Кудеяр пожелал знать, как она выглядит. Пришлось пересказать то, что сообщил Дерлик Ван Саарен.
— Значит, отец Дмитрий счел ее сосудом Асмодея? Интересно. Я бы, на Вашем месте, все же этого предмета постарался не касаться. Отец Дмитрий — человек сведущий. Впрочем, здесь, неподалеку, есть еще один сведущий человек. Я познакомлю Вас, пожалуй.
Они спустились еще на один этаж вниз. Здесь по коридору прохаживался дородный молодец в длинном армяке и кожанах сапогах гармошкой. На поясе у молодца висела связка ключей. За столом сидел его напарник, поигрывая длинноствольным пистолетом.