Тебя одну
Шрифт:
С женщиной это я, вероятно, поторопился. Но ладно, че уж. Елизар уже хватается за телефон.
Текст сочиняем вместе.
Елизар Фильфиневич: Привет, Надь! Хотел тебе предложить сходить в кино на премьеру экранизации твоей любимой книги. В четверг, в 18:30. Как тебе идея?
— Отлично, — киваю одобрительно. — Отправляй.
Пацан зависает, будто кнопка «отправить» его током ударит. Но потом берет себя в руки и жмет.
Сообщение уходит.
Я с
— Красавчик!
Елизар дергает уголком губ, но взгляд не отрывает от экрана. Таращится, будто там в прямом эфире реакцию девчонки покажут.
Я встаю. Делаю чай и бутерброды. Приношу пацану. Он съедает, но без аппетита, продолжая мозолить мобильник.
— Так, хватит, — задвигаю я решительно. — День и правда так себе. Нам двоим нужно отвлечься. Может, на две хандры одна бутылка? — кидаю наугад.
— Я не пью, — бубнит брат.
— Похвально, — усмехаюсь. — Только я не про бухло.
Елизар моргает.
— А про что?
— Ты же любишь шутеры?
— Ну да.
— Тогда погнали.
Пятнадцать минут спустя мы уже во дворе. Я ставлю в ряд пустые стеклянные бутылки, отхожу, закидываю ружье на плечо.
Елизар — на взводе.
— Сколько патронов? — спрашивает, загребая пятерней воздух. — Пять?
Отсчитываю.
— Давай, снайпер, покажи класс.
Пацан стискивает вверенное ему ружье. Заметно волнуясь, прицеливается.
— Спокойно. Дыши. Не спеши, — кладу ему на плечо ладонь. Слегка сжимаю. — Наводишь. Задерживаешь дыхание. Стреляешь.
Елизар кивает, глубоко вдыхает и снова прицеливается.
Ба-бах. Первая бутылка разлетается вдребезги.
— Очуметь! Попал! — орет, но при этом будто сам себе не верит.
Я улыбаюсь.
— Так, не расслабляйся. Еще четыре.
Пацан снова вскидывает ружье. На этот раз увереннее.
Щелчок. Выстрел.
Вторая бутылка в хлам.
На лице у Елизара блаженный восторг.
— О да!
Еще пара выстрелов, и мишеней не остается.
— Все! Готово! — оборачивается ко мне с сияющей физиономией.
Я смотрю на него — и понимаю: отвлекающий маневр удался.
Телефон в кармане забыт. Все страхи и сомнения улетучились. Сейчас он просто счастливый пацан, которому удалось одолеть все мишени.
— Поздравляю, снайпер, — похлопываю его по плечу.
И тут раздается короткий сигнал.
Сообщение.
Елизар тотчас пихает ружье мне в руки и выхватывает из кармана телефон.
Замирает. Читает.
В глазах взрываются фейерверки.
— Согласилась! — ликует сильнее, чем после пятого выстрела.
— Ну, вот и отлично, — улыбаюсь я.
Пацан счастлив. Все не зря.
[1] Кадош ха-Кодашим — это Святая Святых. Самое священное место в Иерусалимском Храме. Туда мог входить
36
Потому что он — это он. А я — вся его.
Лето врывается в нашу жизнь шквалом захватывающих поездок, грандиозных праздников и шумных сборищ без повода — просто потому что ветреная голова не дает покоя телу.
И вот мы на заднем дворе коттеджа. Вечерний воздух вибрирует от смеха, музыки и смешивающихся с перегретым июньским воздухом запахов дыма. В костровой яме еще слишком агрессивно полыхает пламя, но вечно голодный Бойка уже подсмаливает на шампуре куски багета, а агент круглосуточной службы поддержки Тоха победно фехтует найденными в доме палками сервелата.
— Я тебя сейчас заколбашу, — дурковато грозит Бойке, наставляя добычу, будто рапиру.
— Давай уже, — нетерпеливо толкает Кир и вырывает одну из палок.
— Ребят, — окликает Варя назидательно, привычно беря шефство над нерадивой компашкой. — Ну дождитесь вы мяса! Что это за кусочничество? Ведете себя как дети!
Ее муженек-качок хмыкает и демонстративно вгрызается в колбасу зубами. Когда же она осуждающе щурится, не прожевав толком, наклоняется и со смехом звонко чмокает ее в лоб.
— Фу, Бойка! Жирные губы!
Он ржет еще громче и нагло стискивает ее в объятиях, чтобы не отвертелась.
— Люблю тебя, Центурион.
Мы с девочками, переглядываясь, улыбаемся.
— Ну и позывной у тебя, дамочка, — удивляется Реня, которая хоть и не первый раз с нами, но еще не в курсе всех историй. — Откуда это взялось вообще?
Варя закатывает глаза, а Бойка, прижав задницу к бревну и усадив ее себе на колени, докладывает, не теряя юмора:
— Варвара у нас по характеру тот еще предводитель. Если толпа больше двух человек, у нее активизируется командирская жилка. И в этом состоянии, поверьте мне, блядь, на слово, ее не остановить!
Пренебрежительно машет рукой, мол, не слушайте эту ерунду, но при этом не может скрыть самодовольной ухмылки.
— Пару лет назад она выиграла кибертурнир на уровне академии. Выстрелом мне в голову, чтобы вы понимали масштабы ее властности, — продолжает Кир, явно хвастаясь.
— Это был виртуальный выстрел! — уточняет Варя с горячим возмущением. — И властность вообще ни при чем!
Бойка жадно скручивает ее и, успокаивая, целует в губы.
— Позже, когда мы обсуждали ту ситуацию и около нее, Варвар озадачила: «Я так тебя любила!» — настолько смешно пародирует нежный голос жены, что мы хватаемся за животы. Я, конечно, громче всех ржу. Особенно когда Кир пускается в пространственные рассуждения: — А что было бы, если бы не любила?