Тебя одну
Шрифт:
— Что за треш?.. — прыскает Дима.
Представляя ситуацию и вечно серьезного Сашку в ней, ржем как ненормальные.
Едва дождавшись, когда герои выпьют, начинаем расспрашивать.
— Ну-ка, ну-ка… — подбивает, сверкая глазками, Варя.
— Как вас угораздило? — толкает с ухмылкой Бойка.
— Чья мама-то? — бахает Дима, уже предчувствуя угар.
— Ты еще сомневаешься, чья? — гогочет Тоха. — Ясное дело, мама принца! Кто еще так рьяно следит за своим дитятком? Орлица Людмила Владимировна!
Взрыв
— Идите в жопу! — посылает всех Прокурор, но, стоит отметить, и в уголках его сжатых губ мелькает ухмылка.
— Вай, вай… А воспоминания-то с дымком. Горячие! — прочесывает Шатохин, мастерски усиливая волнения нетрезвых масс. — Один вопрос! Умоляю! — лезет дальше, конечно же. По встречке прет! — В какой вы были позе?
Вся компания зависает.
Прокурор кидает на Соню полный обреченности взгляд и замирает. Мне аж самой неудобно становится от блеснувшего между ними напряжения.
— Я сверху… — шелестит она, слегка пожимая плечами.
Пацаны ржут. А девчонки, не сговариваясь, прячут у них на груди заалевшие лица.
— Значит, пиструн мама не увидела? — развивает тему Бойка.
— Не увидела. Но услышала, как я признаюсь ему в любви, — добивает нас Солнышко.
— Сане? Или члену? — смакует момент Тоха.
— Члену, конечно… — выдыхает Соня, провоцируя новый взрыв хохота.
Видно, что ей, в силу своего воспитания, сложновато говорить на такие темы. Но вместе с тем и легко — чтение и написание эротических романов не проходит зря.
— Давайте дальше, — требует Сашка, не дав нам толком отсмеяться.
Рина утирает уголки глаз, меняет карточку и читает:
— Мы никогда не занимались сексом на заднем сиденье тачки нашего друга.
Тишина с осознанием непродолжительная.
Почти сразу же Бойка бросается ором на Шатохина:
— Гнида! Какого хрена?! У тебя там, я ебу, камеры, что ли?!
— Не трясись ты так, Маугли, — нарочито тянет интригу Даня. — Варя в кадр не попала. Только твоя потная задница. Ну и ваш миленький разговор.
— Сученыш!!! — вскипает Бойка.
Но тут же ржет. Вероятно, как и Георгиеву, приятно вспоминать. Да и Варя… Опуская взгляд и прикрывая ладонью рот, вместе с ним смеется.
— Пейте давайте, — толкает Шатохин по столу две полные стопки.
Бойка закатывает глаза, но принимает. Опустошает залпом. Его раскрасневшаяся женушка следом пьет.
— Ну и че он там брякал? — спрашивает переживший недавно свою минуту славы Прокурор.
Тоха щурится.
И гнусаво озвучивает:
— О, да… Варя, киса, родная… Твою мать… Блядь… Я-я… Гуд-гуд…
Пока мы все заходимся хохотом, Бойка с двух рук средние пальцы тычет.
— Следующая карточка, пожалуйста! — подгоняет Рину его родная киса.
Шатохина, перестав размахивать компроматом, как
— Мы никогда не договаривались на секс без обязательств, будучи насмерть влюбленными друг в друга.
Темыч медленно выдыхает, проводит рукой по лицу и, никуда не торопясь, тянется к стопке.
— Твою мать… — выдыхает шумно. Поворачивая голову к Лизе, смотрит на нее со всей нежностью, на которую только способен мужчина. — Прости, — шепчет с выражающей не менее сильные чувства улыбкой. Потянувшись, целует. Не спеша, как будто проживая каждую эмоцию заново. — Я люблю тебя, — шепчет так проникновенно, что у меня мурашки проступают.
И лишь после этого выпивает — неторопливо, с тем самым чувством, которое не запьешь даже целой бутылкой. Лиза же буквально расцветает, в очередной раз сражая утонченностью своей красоты. Прикоснувшись губами к рюмке, делает небольшой глоток и ловит новый Чарин поцелуй.
— Благородные, шо пиздец, — пыхтит Шатохин. — Не поржешь ни хера.
Прав. Только на этом моменте мы и смеемся. Ни секундой раньше.
— Мы никогда не тестировали блядские игрушки! — выкрикивает вдруг Дима, перебивая Рину.
— Вот это я понимаю гасилово на опережение, — гогочет Бойка, аплодируя.
Потому как… Шатохиным приходится выпить.
Переглядываемся и хохочем.
А Фильфиневич дальше мочит:
— Мы никогда не катались на чертовом колесе ебического наслаждения!
Шатохин откидывается на спинку, пошло облизывается и опрокидывает вторую стопку. Рина следом свою порцию смахивает. Сморщившись, заедает лаймом. Едва стукает пустой тарой по столешнице, Даня дергает ее к себе на колени.
— О-о-о…
Целуясь, эти двое устраивают такое шоу, что только в фильмах для взрослых и показывать.
Чувственное сплетение языков, бесстыжие касание рук и откровенное движение бедер.
— Не проткни жену. Одна же, — стебет друга Прокурор, намекая на то, чем он тычет ей в ягодицы.
Смущаемся, будто нас всех хорошенько взгрели, но смеемся.
Пока запыхавшаяся Рина не отрывается от мужа, чтобы выкрикнуть:
— Мы никогда не занимались сексом в гримерке!
— Таки наша очередь пришла… — вздыхает Фильфиневич.
Пьем.
А Рина уже не унимается:
— В кустах! — По второй принимаем. — Посреди улицы! — Третьи делим. — В туалете ресторана! — Размениваем четвертые. — На свадьбе друзей! — Тут ржем, потому что бахнуть приходится всем. И Шатохиным в том числе. — Список мог бы быть бесконечным… — многозначительно тянет Рина. — Боюсь, чтобы вас, уже почти Фильфиневичи, не выносить потом... Так что, пощадим! Взамен хочу, чтобы ты, Лия, вспомнила и поделилась с нами моментом, когда впервые почувствовала свою особую власть над Димой.