Шрифт:
Книга первая. ДРУГОЙ КРАЙ МИРА
часть первая
БЕГЛЕЦ
До позапрошлого года население Акаи никогда не бывало больше двадцати человек. Да и вообще первые постоянные обитатели появились на ней пятнадцать лет назад. Это были не переселенцы - переселение тогда еще было закрыто - а планетологи из Института планет земного типа. Было тогда такое поветрие в Институте. Фонд имени Галацкого выделил тогда Институту деньги на создание стационаров на отдаленных планетах. Примерно на сотне еще не описанных планет земного типа станции были заложены в таком количестве, чтобы покрыть хотя бы основные климатические зоны: ближе к Центру и тем более к Солнечной
От Солнечной системы до звезды Пеллинор, в систему которой входит Акаи, в среднем сто семьдесят дней лету. Конечно, на современных кораблях - класса дзета или дзета-дельта - можно добраться и дней за сто десять - сто двадцать, но кто станет гонять дорогущую дзета-машину ради нескольких планетологов? Так что здесь, в противоположном от Солнца конце Галактики, люди селились прочно и основательно.
В ста двадцати часах лету от Акаи, вблизи соседней звезды - Амбера - есть ретрансляционная станция, которая обслуживает несколько сотен радиобакенов этой части Пространства. Это ближайший пункт, куда летают корабли. Раз в полгода через станцию "Амбер" проходит служебный инерционник связистов. Примерно в это же время со станции в профилактический облет отправляется катер, который в течение двух месяцев обходит двадцать шесть ближайших к Амберу бакенов "нулевого" диапазона. Один из этих бакенов висит над северным полушарием Акаи, и катер сутки проводит у него. Пока двое инженеров тестируют бакен, один из двух пилотов на одноместной торпеде спускается на планету. Пилот доставляет почту, разнообразные посылки, некоторые приборы и оборудование, которое Объединенная служба ретрансляции берется передавать сотрудникам Институтов планетологии. С собой он ничего не забирает - все данные планетологи передают в Институт через Галанет, на который у них есть выход через "нулевой" диапазон. Разве что пакет каких-нибудь закусок соберут ему с собой обитатели планеты, чтобы он угостил скучающий по натуральной пище экипаж.
Торпеда прилетает всегда в одни и те же дни - седьмого мая или пятого октября - и садится на бетонной, поросшей травой площадке перед домиком станции "Акаи - Северо-Запад". Торпеду ждут: из домика выходит Александр Мартен и его жена Моник, жизнерадостные галлы на пятом десятке, и выбегают их дети - Реми и Клярис, которую вся семья называет Клю. Пилот обедает у них, болтает с ними часа полтора, выгружает багаж и улетает - иногда, чтобы еще раз появиться у них через полгода или год, иногда - чтобы исчезнуть из их жизни навсегда: на "Амбере" персонал сменяется каждые восемнадцать месяцев.
Естественно, что и багаж и почта предназначены не только Мартенам. В тот же вечер Александр связывается с тремя остальными станциями и сообщает, что посылки прибыли.
Доминик Эрве, их соплеменник, всегда прибывает за своими посылками первым. Его станция на том же материке, что и "Северо-Запад", только в восточном полушарии, в девяти тысячах километров от Мартенов.
"Северо-Запад" стоит в бескрайних холмистых равнинах, на карте планеты именуемых "Благодатной землей". На тысячу километров раскинулся этот край с долгим теплым летом и короткой, но крепкой и снежной зимой. Здесь отличные урожаи на небольших полях при станции и прекрасно растет мясо в баках маленькой белковой фермы. Когда прилетает массивный, кряжистый Эрве, которому шестьдесят с лишним лет, Мартены никогда не отпускают его без солидного запаса их собственной муки, овощей, ветчины и пива, потому что станция "Северо-Восток" стоит на хотя и прекрасном, но почти бесплодном побережье бурного Восточного океана, Океана Ветров, как он обозначен на карте. Эрве всегда обеспечен продуктами моря, но вот с хлебом и мясом у него туговато. Впрочем, он никогда не бывает в долгу: на "Северо-Запад" его глайдер летит не порожняком, он умудряется запихать в него килограммов пятьдесят соленой рыбы, консервов из моллюсков (это его хобби) и вареных в масле водорослей вроде морской капусты.
В течение ближайших трех дней после визита Эрве, как правило, появляется кто-то из обитателей станции "Юго-Запад": она почти на той же долготе, что и станция Мартенов,
К Мартенам, как правило, прилетает либо Лейла, либо Рахмет и Тони. Сам Али Юсуф у них после высадки на планету был лишь однажды. Джаберы очень приветливы и общительны, но времени у них хронически не хватает - на Новой Аравии у них огромная ферма, да и природа материка невероятно пышна и многообразна, и изучение ее поглощает их целиком. Джаберы обычно тоже привозят гостинцы - рис, сушеные фрукты - но от северного хлеба с благодарностью отказываются, из вежливости принимая только немного пива и копченостей. Не в пример Эрве, обычно остающемуся ночевать, Джаберы, как правило, улетают обратно часа через два-три после прилета.
Последний же из обитателей Акаи, сорокалетний славянский медведь Иван Ряполов, обычно собирается почти неделю - всегда у него оказываются неотложные серии опытов, которые он должен завершить, "а то касатки уйдут рожать и фиг их достанешь до осени". Он живет на своем "Юго-Востоке" с женой, Милой, тоже русской, его ровесницей, но ее Мартены в последний раз видели при высадке на планету: потом у них пошли дети, каковых теперь четверо, и Мила со своей станции не выезжает. Ряполов нелюдим, хотя и не мизантроп. С собой он обычно привозит килограммов пять сушеной рыбы, которую называет смешным словом "taran'ka", и двухлитровую бутыль из-под фиксанта, наполненную чистым, как слеза, самогоном - эту жидкость он гонит из плодов хлебного дерева, произрастающего на его гористом острове. Сам он почти не пьет и гонит самогон специально к визиту (Мартены, впрочем, тоже крепче пива почти ничего не пьют, и бутыль растягивается у них на полгода - остатки, как правило, с удовольствием употребляет очередной пилот). Мартен-старший обычно отдаривается двадцатилитровым бочонком пива, и обе стороны этим совершенно довольны.
Ряполов прилетает обычно под вечер, усталый после пятнадцати часов полета, ужинает, отпуская за вечер две-три грубоватые шуточки и роняя несколько слов о своей жизни посреди спокойного, как исполинское озеро, Юго-восточного океана, и остается ночевать. В пять утра он улетает, чтобы продолжать свои опыты.
Так обитатели Акаи жили до позапрошлого года.
Тем летом Реми Мартену должно было исполниться четырнадцать, а его сестре в январе сравнялось двенадцать. Сразу после прилета очередной торпеды, в середине мая, Мартен-старший вышел на обычную связь с Институтом, чтобы подтвердить получение заказанных приборов и выяснить, нет ли новостей, касающихся Акаи. Выяснилось, что новости есть.
– Два месяца назад с Талейрана к вам вышел корабль с переселенцами, - сообщил дежурный.
– Будет на орбите Акаи дней через двадцать. Какая у вас посадочная полоса?
– Сорок на девяносто, - ответил пораженный Александр.
– Переселенцы? К нам? С Талейрана? Разве на Талейране мало места?
– Это какая-то религиозная секта, - ответил дежурный.
– Они обратились в Институт, дирекция им разрешила занять участок, какой вы им выделите.
– Сколько хоть их?
– спросил Александр.
– Шестьдесят человек, - ответил дежурный.
Через три недели в рубке станции действительно раздался вызов.
– Господин Мартен?
– спросил очень вежливый голос, когда к терминалу подошел Александр.
– Да, - отозвался планетолог.
– Мы говорим с вами с борта баржи 2-12-85, которая час назад легла на орбиту Акаи, - сказал очень вежливый голос.
– Мы - шестьдесят переселенцев, получивших разрешение поселиться на этой планете. Номер нашего разрешения 724548. Можем ли мы приземлиться?