Шрифт:
Глава 1
Удар колокола на площади Святого Марка возвестил о приближении полуночи.
Кори Блэк поежилась, почувствовав, как теплая женская ладонь поглаживает ее по грудям и животу, разравнивая складки облегающего костюма.
– Теперь гораздо лучше, – удовлетворенно проговорила костюмерша. – Не правда ли, синьорина?
Кори взглянула в большое зеркало в позолоченной раме и охнула, не узнав себя. Неужели она может выглядеть настолько шикарно?
У нее за спиной, в фойе венецианского палаццо, освещенного колеблющимся пламенем свечей, озабоченно
Но Кори и итальянка, помогавшая ей одеваться, не обращали внимания на эту суету, сосредоточившись на красавице, отражающейся в зеркале.
Неверный свет затушевывал веснушки на ее щеках и подчеркивал блеск черных волос, забранных бриллиантовыми заколками и ниспадающих с выверенной небрежностью косой челкой на глаза, обрамленные длинными пушистыми ресницами. Расширившиеся зрачки в полумраке обрели бархатистость и напоминали два агата. Кори глубоко вздохнула, и под кружевами обозначились рубиновые соски. Она сделала шаг вперед, и блуза зашуршала, а юбка из тафты всколыхнулась, словно пенистая поверхность моря, из которого вышла прекрасная Афродита.
Сердце Кори затрепетало, и она зябко передернула голыми плечами, обсыпанными веснушками столь же щедро, как отделка ее платья – фальшивыми бриллиантами. Зато бриллианты в ее серьгах были настоящие и достаточно крупные, чтобы прибавить Кори уверенности в себе.
Щечки ее раскраснелись, по телу разлилось приятное тепло. Она почувствовала, как твердеют ее соски под полупрозрачной тканью, а в промежности становится горячо, и, повернувшись к зеркалу боком, полюбовалась разрезом на бедре. Юбка была скроена таким образом, что при ходьбе обнаруживалось, что под ней на Кори Блэк абсолютно ничего нет.
– Вы прекрасны, синьорина, – грудным голосом сделала ей дежурный комплимент костюмерша. – Но мне нужно до полуночи одеть еще одну синьорину. Ваши туфли и маска лежат вон там. Поторопитесь! В вашем распоряжении всего несколько минут.
Кори поспешила сунуть ноги в туфли на высоких каблуках, сделанные по моде восемнадцатого столетия, и приложила к лицу маску, – она закрывала его полностью, оставляя открытым только рот. Губная помада бронзового цвета чудесно гармонировала с золотистой шелковой тканью маски и служила отличным фоном для бриллиантов, окаймляющих прорези для глаз и застежку крепления черного плюмажа. Над висками обивка слегка топорщилась, словно изнутри ее оттопыривали рожки, так что определить, кто скрывается под ней – дама или дьяволица, было совершенно невозможно. Очень довольная этим обстоятельством, Кори завязала на затылке тесемки. И как оказалось, вовремя, потому что находившиеся в артистической уборной девицы гурьбой двинулись к выходу. Пробегавшая мимо Кори итальянка воскликнула:
– Браво, синьорина! Вы неотразимы в этом наряде и совершенно не похожи на бледноликую англичанку.
– Моя мать – испанка, – ответила Кори, продолжая любоваться собой.
– Тогда ваши шансы получить главный приз увеличиваются! В Италии не любят холодных красавиц
Кори вздохнула и покачала головой: она еще не успела привыкнуть к странным нравам Венеции. Впрочем, в этом не было ничего удивительного, ведь еще двенадцать часов назад она была в Лондоне. А неделей раньше она даже не предполагала, что окажется здесь.
Кори вновь посмотрела в зеркало и с тоской воскликнула:
– Боже! Как же я дошла до такой жизни!
Смотревшая на нее незнакомка в маске и полупрозрачном наряде молчала, не желая утруждать себя ответом. Ей было ясно, что здесь попахивает бесовщиной.
Глава 2
Неделей раньше в салоне лайнера, совершавшего рейс из Рио-де-Жанейро в Лондон, случилось происшествие, волшебным образом изменившее всю дальнейшую жизнь нашей героини.
Кори Блэк устроилась поудобнее в кресле и взглянула в иллюминатор. Синева за его толстыми стеклами сменилась чернотой, и Кори увидела только свое отражение: едва тронутое макияжем загорелое лицо с большими глазами, обрамленное коротко подстриженными волосами. В свои двадцать пять она выглядела едва ли не двадцатилетней девушкой, хотя и чувствовала, что ей пора повзрослеть.
Об этом ей постоянно твердила ее мама, одолевавшая ее звонками из Рио и зазывавшая к себе в гости. «Здесь, в Бразилии, – говорила она, – мы непременно найдем тебе достойного жениха». Кори отвечала, что уже побывала замужем и развелась еще пять лет назад. Ее прежний муженек Бен так ее допек, что у нее надолго пропала охота наступать на те же грабли.
Однако в конце концов она поддалась на мамины уговоры и полтора года провалялась на пляжах Рио, строя из себя недотрогу. Это наскучило ей до чертиков, и она улетела в милый ее сердцу порочный Лондон, сожалея, что потеряла столько времени.
Из размышлений Кори вывел мелодичный голос стюардессы, принесшей выпивку ее соседу. Кори обернулась, решив, что заслужила право побаловать себя, раз уж ей предстоит провести в этой консервной банке еще полсуток на высоте шести миль над океаном.
– Пожалуйста, дайте и мне бренди, – сказала она.
Подавая ей крохотную бутылочку, стюардесса заметила:
– На этом рейсе всегда творится кавардак! Ну разве это не позор, что вам не дали место рядом с вашей сестрой?
– Простите? Рядом с кем? – переспросила Кори, подумав, что она ослышалась.
– С вашей сестрой, – повторила стюардесса, глядя на нее с искренним недоумением. Она перелила содержимое бутылочки в пластмассовый стаканчик и, поставив его на картонный подносик, передала Кори. – Разве дама, сидящая через несколько рядов от вас по другую сторону прохода, не ваша сестра?
– У меня нет сестры, – ответила Кори, пожав плечами.
– Извините, значит, я ошиблась. Но сходство поразительное! – Стюардесса покатила свою дребезжащую тележку дальше.
Кори взглянула на упомянутую ею молодую женщину и чуть не выронила стаканчик.