Те странные пути...
Шрифт:
Осторожно заглянув в пустое помещение, Ксения уже уверенней вошла и покрутила головой. Нет никого. Интересно, её хватились? Обернулась на звук торопливых шагов, постепенно приближающихся из коридора. Пока дожидалась того, кто производил этот звук, спрятала клубок, напоследок мимоходом удивившись: "Вон сколько всего знала моя прабабушка-то! Спасибо ей!"
– Где ты была?
– резко спросила Метта с порога.
– Ну... Вышла в коридор и тут же заблудилась, - немного виновато сказала Ксения. Вину она и впрямь чувствовала: искали же, небось.
– В следующий раз я тебе всю крепость покажу, -
– Мне нужна обувь!
– решительно сказала она и кивком указала на свои грязные обмотки.
– Долго я в этом не прохожу.
Метта прошла помещение до её кровати и сняла с какого-то сундука уже знакомые Ксении сапоги Адри.
– Шилох велел передать, когда ты найдёшься.
– Спасибо, - машинально сказала Ксения.
С облегчением размотала тряпки, Метта подсунула ей новую обмотку - из чистых. Вскоре обе вышли из владений Шилоха и стали спускаться куда-то к первым этажам.
Волчица быстро заметила, что Ксения идёт неуверенно. Кажется, отнесла это к тому, что женщина перепугалась, пока блуждала по незнакомому месту. На ходу пожала ей руку, утешая, и сказала:
– Ничего, сейчас придём. Ходить больше не понадобится.
– Ага, - пробормотала Ксения, про себя стараясь решить, как ей относиться к Метте, которая, едва они все появились в крепости, побежала жаловаться на Корвуса к князю. Пришла к выводу: прежде чем как-то оценивать донос волчицы, надо расспросить Адри, нормально ли такое поведение для оборотней. А вдруг у них какой-нибудь свой кодекс чести, не похожий на человеческий? И поэтому приказы они выполняют, независимо от своих симпатий-антипатий?
Они прошли узкий коридор первого этажа и вошли в небольшой зал с низким потолком и стенами, закопчёнными от множества факелов. Растерявшись, Ксения первым делом отыскала глазами окно - кажется, наступал вечер.
Зал был заполнен топчанами, скамьями и просто полотнищами, на которых лежали и сидели те, кто нуждался во врачебной помощи. В нос сначала шибанул острый, гнилостно сладкий аромат крови, отчего, возможно, и вздрогнула Метта, а её нос заметно дёрнулся, раздутый. Затем в этот запах влилась вонь терпкого дыма, горелого мяса и химикалий - наверное, здешних лекарств. Густой гул из коротких приказов, стонов и вскриков раненых, из переклички и распоряжений тех, кто бегал между топчанами и осматривал принесённых... Ксении даже стыдно стало, что она бегала к Корвусу, в то время как здесь ждали её помощи.
– Я проведу тебя к Семеле, - громко сказала Метта, частя дыханием так, что сильно вздрагивала.
– Она просила помощницу.
– Тебе нельзя...
– Ксения поправилась: - Запах крови, да?
– Да, - буркнула волчица, схватила её за руку и чуть не бегом потащила за собой.
Метта даже не дала себе роскоши показать, где именно находится Адри-Семела, просто оставила Ксению на месте и сбежала, зажимая нос.
– Ксения!
– обрадовалась измученная Адри.
При виде подруги Ксению замутило до тошноты. Адри была в каком-то балахоне, который чёрно влажнел на груди и на животе. Непослушные, будто распухшие, губы словно сами вытолкнули слова:
– Уйди,
– Ксения, князь знает, что ты немного умеешь целить, - вполголоса сказала Адри.
– Но пока побудешь рядом со мной, будто учишься.
– А что я буду делать?
– слабо спросила Ксения, стараясь не глядеть на ближайшего раненого.
– Запомни: вон, в середине, стол поставлен - там разные тряпки и склянки с травяными настойками, порошками и другими препаратами. Читать ты умеешь, как и говорить. Что скажу - то принесёшь. Ясно? Просто ходи за мной - и всё. Вот тебе сумка - будешь давать её мне или сама доставать оттуда то, что я набрала.
– Поняла, - пролепетала Ксения.
Ей было страшно при взгляде на то, творилось вокруг. Так что она даже не пыталась смотреть по сторонам, где, нагнувшись над "пациентами", целители врачевали их, не только очищая раны всякими настойками, но и прижигая их. И только спустя время спохватилась, что читать-то она не умеет: в библиотеке Шилоха не смогла разобрать ни слова. Но всё вокруг уже закрутилось. Посланная Адри к столу, Ксения с глубоким удивлением поняла, что может прочесть именно те слова, которые ей говорила ведьма. Другие, кроме этих, ей так и оставались неведомыми. Странно... Но, продолжая держаться, чтобы не оглядываться и смотреть лишь под ноги, пока добиралась до Адри, она забыла об этой странности.
Потом стало не до попыток "развидеть" происходящее.
Что - что, а командовать Адри умела. Наклонилась над одним - не оборачиваясь, велела достать тряпки, разорванные на полосы. Потом - склянку с лекарством или с дезинфицирующим средством. Так что для Ксении всё постепенно превратилась в единый ужас, который затем трансформировался в деловое бесстрастие, ведь здесь иначе нельзя было выдержать и минуты. Всё: сожаление, острая жалость, сочувствие - выветрилось.
Осталось лишь желание помочь.
И вскоре Ксения внезапно поняла, что сама она наклоняется не к тому раненому, к которому повернулась Адри, а лежащему с другой стороны. Окрик Адри заставил её повернуться и подать нужное, но, едва Адри получила необходимое, Ксения снова крутанулась к "своему" раненому и принялась обследовать колотую рану на предплечье.
Эхом воспоминание о своём первом целительском опыте, когда дух Адри проник в её сознание, и Ксению заставили целить тех, кто в капище нуждался в помощи врача.
К концу осмотра и быстрой помощи всем нуждавшимся Ксения уже овладела всеми переданными ей целительскими навыками Адри на практике. И, когда разогнулась от последнего "пациента", только и поняла, что в последние полчаса Адри не приказывает ей приносить что-то. А ещё, опомнившись от бесконечного процесса, когда приходилось переходить от одного раненого к другому, она вспомнила, что сама бегала к столу за медикаментами не один раз, но больше не носила их Адри.
Придя полностью в себя, она сумела ухмыльнуться: её, Ксению, на побегушках у Адри сменил маг Мори, выглядевший сейчас довольно бледным. Потом склонила голову и сморщилась. Кажется, придётся требовать у князя Гавилана сменной одежды: её джинсовый костюм насквозь пропитался кровью, и теперь, когда она пришла в себя, Ксения чувствовала, какой он тяжёлый.