Чтение онлайн

Марго огляделась. Сортир был удивительно пуст и чист. Музыку довольно хорошо глушили мягкие стены. Стены и потолок мягко светились матовыми светильниками и разноцветными кривулями из неоновых трубок. Не сортир, а дорогая гостиная. Зеркала в полный рост. Йо-кэ-лэ-мэ-нэ! В Питере в таких обычно сидят шлюхи, отдыхая между клиентами. Сидят, поправляют на себе все это кружевное говно, штрипки, чулки, помаду (чтобы лучше отпечатывалась на очередном члене). Черт, как они рак желудка не наживают?

— Ну ладно! — пожала Марго плечами и взглянула в зеркало. Провела по щеке рукой. Клубника отмылась. Клубника… Что-то красное мельком вспыхнуло в мозгу, но тут же пропало, оставив смутное беспокойство. Неужели

она докатилась до того, что появились провалы в памяти. Пора на минералку переходить? Как же она сюда попала, в дабл-то? Привел что ли кто? А где Андрэ, Макс, Поль… Впрочем, конечно, странно было бы им оказаться в женском туалете!

Ладно, посмотрим, что тут за сантехника. Распахнув дверь кабинки, Марго оторопела — не доводилось ей прежде видеть очка в миленький розовый цветочек, отлитого из отличного, покрытого перламутром фаянса, да и прозрачного мягкого стульчака тоже не приходилось ей встречать. Она даже потрогала его рукой прежде, чем доверить этому творению современного дизайна свой годый зад.

— Да… — Не удержалась она от эмоций. — Надо же! Вот ить чо! А мы-то, деревенские…

Марго устроилась поудобней и, неторопясь, пялилась на потолок, провела рукой по стене обитой неким мягким материалом, невероятно возбуждающим на ощупь. И как-то подумалось, что в таком сортире непристойная физиологическая необходимость вовсе и не кажется такой уж непристойной. Надо же, как дорогое очко может поднять статус задницы! Не всякая кухня вызовет такое уважение.

Марго прислонилась спиной к крышке стульчака. О чем-то она таком размышляла, пока…

«… пока не отрубилась. Черт возьми! Отрубилась! Как последняя алкашка. Ну, хорошо. А что было до того? Клубника…» Кошкина тупо уставилась в стерильный, янтарного цвета, кафельный пол, но как ни старалась вспомнить не смогла. И мысли ее потекли вольно, куда им хотелось. … положим, мозг каким-что сортирует файлы. Похоже на игрушку… Курочки. На доске несколько курочек, а внизу нитка — одна. Потянешь влево — и несколько левых курочек наклоняются, потянешь в центре — все разом клюнут пластиковую доску. Можно, кстати, одну ниточку выбрать, тогда одна курочка клюнет. Научите машину клевать похожие файлы, и он начнет писать стихи. Стихи — это метафоры. Поэт означивает слово…* Самая простая метафора — метафора первой степени, например: «Тяжелый, как слон» — буквальна; «слоны домов бредут к закату» — сложнее — здесь время надвигается на события или события создают время… Это метафора второй степени. Третья степень уже не имеет словесного выражения. Чем более универсально понятие, тем более оно бесплотным становится. И превращается в цифры… Формулы и графики. Формула — это метафора третьей степени. Е= mc(квадрат) — это метафора той силы света, которая заключена в килограммах той «m». А формулы превращаются в графики, а графики в… зигзулину… Накладываешь одну зигзулину на другую и по лекалу отрезаешь ненужное, получая в результате опять метафору. Множество, в котором есть то, что тебе нужно, и множество, в котором этого нет. Задача образного мышления — расширить множества… Набить в строку, кусок бумаги, фразу, мелодию как можно больше информации. Иероглиф информации, в котором зашифровано все, что было до тебя, и ты передаешь это другому, когда произносишь эту диковатую компрессированную фразу…

Марго очнулась. Музыка в зале стала совсем тяжкой: остервенелое железо, инфрабас и писклявые тире наполнили пространство высоким напряжением — это было слышно даже в сортире. Пространство напряглось так, что казалось оно вот-вот треснет. И треснут мозги, потому что зигзулины в них начали крутиться уже без всякого ведома, увлекаясь в темную глубину мозжечка, где не было уже ни папочек, ни лекал, ни картинок. Только зигзулины.

«…эпилепсия

элекстричества замедляется.Предчувствуя станцию, прячешь лицо.И… чувствуешь, как пространство напрягается, перед тем, как сломаться?..»

Когда-то Марго сочинила эти строчки, мотаясь в вагоне метро. И теперь они возникли сами собой, вызванные из небытия музыкой или вибрацией, которую рождал в желудке низкий, почти не слышный бас. Поступь дьявола. Так дышит в спину тепловоз, когда идешь ночью, оглохнув от мороза и ослепнув от монотонности пейзажа.

Зигзулины.

А ведь это зигзулины показывали в танцзале. Это просто такие странные зиглузины, похожие чем-то на те, что вертятся в голове. Надо будет попробовать на досуге перевести их в тот смысл, который они могли бы значить. Для этого… Для этого надо просто сесть у угол и медленно вспоминая знаки, которые выстреливала лазерная пушка, и проконтролировать поток возникающих ассоциаций. Не так уж это и сложно. Надо только сосредоточиться.

Марго тряхнула головой, останавливая вращение стен. Ткнула «бульдогом» в педаль слива, задернула молнию на штанах, повернула ручку двери в положение «свободно» и хотела уже выйти.

… а Чижик говорил, что нет никакой разницы, когда умереть. Сколько не живи — все равно мало. Но, возможно, люди, которым суждено рано умереть, чувствуют это и живут так, будто торопятся прожить в этот отрезок всего как можно больше. Так. Именно так, а не на оборот. Им незачем экономить свою жизнь, потому что срок ее известен…

Сдерживая дыхание, Марго направилась к выходу из сортира. В коридоре было темно — кто-то разбил спираль светильника (под ногой хрустнули осколки). На следующем шагу, носок «бульдога» уткнулся во что-то мягкое, будто большая собака кинулась под ноги. Марго вскрикнула, но устояла. Толчок в спину заставил ее полететь вперед, вытянув руки с растопыренными пальцами. Она приготовилась упасть на пол, но тут же наткнулась на удар под дых. Пресс свело болезненным выдохом, Марго скрючилась и наткнулась верхними передними зубами на чей-то крепкий кулак. Зубы остались целы, но верхняя губа конкретно лопнула.

Рухнув на четвереньки, Марго все-таки вперлась пальцами в липкую теплую лужу и поползла вон из сортира, направляясь к танцзалу. Она механически переставляла руки и ноги, не собираясь вставать — на это не было времени. Во рту появился густой кисло-соленый ком крови, но она инстинктивно опасалась его выплюнуть, соображая, что ей ни к чему оставлять на полу в «Эдеме» свою группу крови и генокод. Мало что ли Питерских хвостов?

Волосы на макушке потянулись сами собой вверх и вперед, и Марго инстинктивно шагнула за ними следом и чуть-чуть быстрее, чтобы протаранить напавшего головой, и со всего маху напоролась грудью на жесткое мужицкое колено. Рот ее открылся, и кровь сама собой выплеснулась на одежду нападавшего, на пол, на брюки Марго. Тьма вспыхнула зелеными лазерными вспышками и рассыпалась сварочным огнем.

Марго все еще не могла вдохнуть, когда почувствовала, что рука, державшая ее за волосы разжалась, мелькнула во внезапной вспышке света, и в память впечатались навеки прокушенные костяшки волосатой мужской руки с каким-то мелким татуажем. На сетчатке замер убегающий фиолетовый силуэт.

Но едва Марго подумала, что все уже закончилось, как ее схватили за шиворот и куда-то поволокли. В полубреду послышались какие-то знакомые голоса, усиленные микрофоном (или звучащие в голове?), промелькнули в водовороте фонарей лица инопланетян, вышедших на сцену в серебристых костюмах.