Тайные волхвы
Шрифт:
Юрий НИКИТИН
ТАЙНЫЕ ВОЛХВЫ
Николаю Дождеву не везло с первых дней жизни. Крепкий здоровый ребенок, естественно, единственный - по системе "айн киндер" он привел в умиление еще нянечек в роддоме. Затем ненаглядный Коленька - любимейшее чадо двух бабушек и дедушек, которым мама с папой подкинули ребенка при первой же возможности.
Папа и мама, абсолютно здоровые и всегда жизнерадостные, постоянно носились с рюкзаками и палатками, занимались йогой и ритмикой, замой купались в проруби, так что ребенок рос на коленях родителей предыдущего поколения, которые делали
В результате, как впоследствии отметил этот ребенок в минуту просветления, его мозг за ненадобностью не развивался. Бабушки и дедушки ловили на лету любое его желание, тут же выполняли.
Затем, нагрянула другая беда: подвели здоровье и сложение. От родителей ему достались плотные кости, широкие плечи, выпуклая грудь и увесистые кулаки. А рост и так немалый, добавила акселерация. Любящие бабушки и дедушки тут же отдали чадо в спортивную школу: чтоб никто во дворе не смел стукнуть, лучше сам пусть бьет. Затем, пришло, будь оно неладно, увлечение каратэ.
Увы, эта грязная эпидемия не миновала и Николая. С его молниеносной реакцией и мощной мускулатурой начальный курс удалось пройти быстро и почти без травм. Его заметили тренеры, выдвинули в лидирующую группу, ускоренным методом превращая в свирепого зверя, который бьет во всех направлениях, каждого встречного рассматривает лишь с точки зрения уязвимости.
Даже на людной улице Николай автоматически отмечал: этого пинком в живот, того - ребром ладони по лицу, в прыжке достану ногой третьего, тем самым оказываюсь на ударной позиции возле остальных, у которых такие непрочные грудные клетки и незащищенные кадыки...
И тут совсем было притихший мозг взбунтовался. Ускоренный курс привел к тому, что Николай, так сказать, объелся сладким. При обычных темпах стал бы типичным представителем этого грязного вида спорта: жестоким и крепким механизмом, с угрюмым оценивающим взглядом, мысленно постоянно выбирающим у собеседников самые болевые точки - для каратэки нет запрещенных приемов!
– умеющим наносить удары ниже пояса, в спину, зверски и подло бить ногами лежачего...
...но сегодня проснулся с внезапным отвращением к самому слову "каратэ". Всю ночь снились пещеры, звероподобные люди. Горели костры, кого-то привязывали к дикой лошади и пускали в степь, от него ждали распоряжений, а он стоял жалкий и струсивший, боясь признаться в бессилии современного горожанина, живущего готовыми алгоритмами, в неспособности мыслить, принимать самостоятельные решения...
Приглушенно звякнул телефон. Николай нащупал трубку:
– Алло?
– Привет, - послышался бодрый голос тренера.
– Ты дома, старик?
– Дома, - буркнул Николай. Мозгов у тренера тоже не очень, если звонит ему домой и такое спрашивает. Впрочем, остальные каратэки на том же уровне.
– Вот и хорошо, - обрадовался тренер, - а то звоню-звоню, а оно то срывается, то занято... Наберу две-три цифры, а там "пи-пи-пи", и начинай все сначала...
Николай слушал и морщился. Кому надо, что ты объясняешь? Занята была линия, ну и занята. Такое случается. Зачем всякий раз подолгу талдычить,
Впрочем, с чего это вдруг так взъелся? Тренер всегда начинает так, и никого не удивляет. Сейчас пойдет бодяга о соревнованиях, о необходимости выиграть кубок, о блестящих перспективах...
А вот к соревнованиям он абсолютно не готов. Наполненная странными снами ночь разрядила, как дешевую батарейку. К тому же, появилось отвращение к звериной драке, что стала еще отвратительнее от того, что холодный интеллект внес рациональные приемы как бить жестче, больнее, подлее... Даже волки при драке не дерут упавшего, ни один зверь не бьет соперника в спину...
Он брезгливо передернул плечами, снова поднес трубку к уху. Тренер еще заканчивал про эпопею с телефоном, бросил на прощанье:
– В два тридцать - общий сбор в малом зале! Автобус придет в два сорок пять, не опаздывай.
– Хорошо, - ответил Николай тоскливо.
Он положил трубку. Некоторое время еще лежал в постели. На душе было так паршиво, что зарыться бы куда-нибудь в прошлогодние листья, чтобы спрятаться от этих соревнований, тренировок, дебилов-друзей, красивых дурех, что смотрят только на могучие мускулы...
Неохотно поднялся, некоторое время бесцельно бродил по комнате. Сварил кофе, хотя при строжайшем режиме надо начинать с молока. Долго с отупелым видом сидел возле окна.
Когда снова зазвонил телефон, было уже одиннадцать, а он все бесцельно смотрел на улицу через стекло.
– Алло?
– Ой, кто это?
– послышался в трубке удивленный игривый голос.
– Да я это... Привет, Марютка.
– Ой, Нико!.. Я тебя не узнала. Ты всегда так шикарно говорил "але..." Сколько раз тебе говорить, не зови меня Марюткой! Я даже по паспорту Марина, а вообще-то я Марианна.
– А я просил не называть меня дурацким Нико. Меня зовут Николай. Можно, Коля. Разве, плохо?
– Ты никогда меня раньше не поправлял. Ладно, если хочешь. Хотя Нико звучит получше! Хоть и по-славянски, а все же чуть западнее, по-иностранному. Ты уже встал? Не переутомляйся, тебе понадобится вся энергия. Люблю каратэ... Только там и остались настоящие парни.
Николай стиснул зубы. Самая красивая девушка в городе! Где не появись с ней, балдеют от и до. Настолько красивая, что уделить ей кроме красоты еще что-то, бог счел диким расточительством. Мол, и так все будет к ее услугам.
Правда, еще вчера не замечал, что она всего-навсего красивая.
– Марютка, - сказал он ласково, - ты извини... Мне нужно сосредоточиться.
– Все-все, - донеслось в трубку послушное, - испаряюсь до вечера.
На стенных часах пробило два. Он вздохнул, нехотя оделся. Хотя бы землетрясение, извержение или наводнение! Не выиграть ему кубок. Разделают, как боги черепаху.
Коротко взглянул в зеркало. Крепкий молодой гигант в моднячем джинсовом костюме. Мускулы так и прут, весь из железных мускулов. Внутри же - заячья душа. Дать кому-то в рожу - запросто, а сделать хоть что-то, что надо самому, а не "как принято" - ни в жизнь не осмелится... И это жизнь?