Тайник
Шрифт:
Я улыбнулась девочкам, но они застеснялись, и только младшая не побоялась встретиться со мной взглядом. Старшая, ближе мне по возрасту, была приземистой и смуглой, совсем не похожей на младшую, хотя довольно красивой. Чувственная земная красота…
Я пересмотрела все кружева и выбрала комплект из манжет и воротничка, а потом, повинуясь некоему порыву, купила с полдюжины лент для подарков Бетси и Сьюзен. Я никогда не видела, чтобы миссис Годстоун носила нечто столь фривольное, как ленты, так что выбрала ей прищепки, а для мужчин — горшочки с
Прошло несколько дней, и кучер Йен принес печальные новости. Один из цыган, то ли Лука, то ли Лукас, был найден мертвым после ссоры из-за лошади. Убийцу арестовали. Им оказался какой-то негодяй из трактира, где оба пили. Отца позвали провести расследование, поскольку табор раскинулся на его земле. Позже я слышала, что он сам оплатил похороны бедняги.
Следующим вечером я была наверху, готовясь ко сну, но, подойдя к окну, чтобы задернуть занавеску, увидела над лесом странное свечение и клубы дыма. Я бросилась к двери с криком, что горит лес.
Дом тут же проснулся: двери хлопали, люди кричали, поднялась паника. Мистер Корбетт, Йен и мой отец вооружились метлами, чтобы сбивать пламя, а я натянула плащ и отправилась вместе с Бетси звать на помощь соседей и попросить мистера Тротвуда поднять людей в деревне.
Потом мы присоединились к спасательному отряду. Вскоре послышались людские вопли, и нашим глазам предстало ужасное зрелище. Одна кибитка горела, и с полдюжины людей суетились, пытаясь спасти вещи. Некоторые сцепились не на жизнь, а на смерть. Пьяные цыгане швыряли в огонь бочонки, табуреты и одежду, а женщины немедленно выхватывали их обратно. Им помогали мистер Корбетт, Йен и мой отец.
Женщины плакали и ругали мужчин, те огрызались и хохотали. Настоящая сцена из ада! Отойдя подальше от пламени и удушливого дыма, я заметила прижавшихся друг к другу детей. В золотистых отблесках огня было видно, что лица их искажены ужасом. Я подозвала Бетси, и мы вместе подошли, чтобы утешить бедняг.
— Нельзя ли отвести их в дом? — спросила я Бетси. Но дети отказывались покинуть родных, и я послала Бетси за миссис Годстоун, одеялами и едой. Старшая девочка обнимала брата, пока я ухаживала за подругой. Несчастная дрожала от страха, а я старалась ободрить ее. Но тут торговка, оказавшаяся их матерью, увидела меня и немедленно забрала дочь.
Прошел целый час, прежде чем прибыли жители деревни, чтобы сбить пламя. Тем временем Йен и мистер Корбетт ловили перепуганных лошадей. И поскольку цыгане отказались принять помощь, мы оставили их предаваться печали среди разбросанных обгоревших вещей.
— Таков цыганский обычай, — пояснил отец, когда мы возвращались домой. — Когда цыган умирает, они сжигают кибитку и его вещи. Но его братья сегодня зашли слишком далеко.
Я не могла забыть ужас и безнадежность в глазах маленькой цыганки, когда пыталась ее утешить.
Той
«Нужно перестать думать о Юэне и сосредоточиться на Клер. Я действительно отношусь к сестре покровительственно или вижу в ней равную, когда пытаюсь помочь?»
Иногда Джуд действительно находила Клер невыносимо раздражающей и всегда считала, что, поскольку сама небезупречна, нужно это игнорировать.
«Но чем вызваны такие отношения? Что испытывает ко мне Клер? Неужели так и не назвала звезду в мою честь, потому что не слишком любит меня? Клер редко интересуется моими делами, занятиями или работой. Возможно, это ревность, или я слишком мало для нее значу. Юэн восхищается Клер, сам признался. Может, питает к ней более глубокие чувства?»
Джуд слишком мало видела их вместе, чтобы судить. Не подметила взглядов украдкой и жестов, выдающих тайную симпатию. Но четко знала: Клер надеется на большее, чем дружба. И оба любят маленькую Саммер. Юэн умеет обходиться с детьми, и Саммер от него без ума.
Джуд охватила ревнивая досада. Но постепенно все улеглось, сменившись тупым безразличием. В эту минуту она испытывала не жалость, а застарелую неприязнь, которую ощущала, когда сестра завладевала вниманием родителей или когда мальчики обращали внимание не на спокойную, добродушную младшую сестру, а на капризную красоту старшей. Джуд давно не чувствовала той детской ревности. И теперь с изумлением обнаружила, что под поверхностью родственной привязанности по-прежнему кроется злость и зависть.
«Интересно, буду ли я испытывать те же чувства, достигнув возраста бабушки?»
Джуд со вздохом повернулась, пытаясь улечься поудобнее.
Они с Клер пытались сблизиться и после смерти Марка стали лучше относиться друг к другу. Саммер было почти три года, а Клер много работала в магазине и копила деньги на дом. Кроме того, она, как могла, старалась утешить Джуд, и когда та приходила к матери, немедленно появлялась тоже. Поэтому их отношения определенно обрели некое равновесие. Но теперь все рушилось, и, надо признать, отчасти из-за Юэна.
Мысли продолжали роиться в голове.
«Сначала Юэн подружился с Клер», — шептал голос совести.
«Нет, я уже все обсудила с Шанталь. Нужно стремиться быть уравновешенной и дружелюбной с Юэном и посмотреть, как все обернется. Вероятно, это послужит нашему с Клер дальнейшему отчуждению. О, черт бы все это побрал!»
Не так давно она читала в журнале статью о сестрах, и там подчеркивались противоречивые чувства, которые они питали друг к другу: смесь ревнивого соперничества и большой любви, изначально вызванные детским состязанием за внимание родителей. В статье говорилось также, что положение в семье очень важно. Автор предполагал, что старшая сестра должна быть более уравновешенной, более властной. Странно, но в их семье все наоборот: Клер меньше уверена в себе, часто жаловалась, что мать больше любит Джуд. «Надо как-нибудь потолковать об этом с мамой», — вздохнула Джуд.