Тайна
Шрифт:
— Да, я уже большая и в это не верю: но верите Вы, что люди могут очень сильно меняться и что есть особые места, которые меняют людей так, что их нельзя узнать?
— Как же люди меняются?
— Как моя мама. Миссис Пендавс сказала, что, когда мама впервые приехала в Холл, она была веселая и счастливая. Но я ее помню всегда печальной и напуганной. Ее изменила жизнь в Холле.
— Но могут быть и другие причины, — возразила я. — Мы с тобой об этих причинах можем даже не догадываться.
— Это Холл, — настаивала Кларисса. — Это из-за него она заболела. Я знаю. Я хочу спросить,
Если бы этот вопрос был задан в другом месте, я бы просто рассмеялась. Но серьезность ее тона и страх в глазах девочки меня беспокоили.
— Никогда не слышала ни о чем подобном, — сказала я. — Тебе кажется, что эти развалины как раз такое место?
Она не ответила.
— Но мы же видели Уилкинса, он выходил оттуда, но не изменился, — я обняла ее за плечи. — Успокойся, бояться абсолютно нечего. Пойдем в дом завтракать. Если опоздаем, миссис Пендавс оставит нас без ленча.
В другой раз она просто посмеялась бы над таким нелепым предположением, но на этот раз только кивнула. О чем она думала? Об отце? Замечала ли она, как он изменился? Почему она во всем винила руины?
Я увела ее в дом, поспешив оставить мрачную башню позади. Какую зловещую роль это место играло в нашей жизни!
От этого наваждения нельзя было избавиться, если просто отвернуться и не смотреть в ту сторону.
Глава 8
— Папа, ты собираешься поехать с нами на чай?
Тоненький голосок Клариссы летел по лестнице в прихожую, где стоял ее отец и куда она, пританцовывая, спускалась следом. В тусклом свете, пробивавшемся сквозь толстые оконные стекла, его лицо казалось сумрачным и озабоченным. Видно было, что он очень неуютно чувствует себя в джентльменском облачении — пальто, казалось, сковывало его движения; галстук, стянутый в плотный узел, стеснял дыхание. Но никто не осмелился бы его упрекнуть в недостатке внимания к своему туалету. Он решил сопровождать нас только утром, и то потому, что день выдался пасмурным. Мы могли сбиться с пути в тумане на обратном пути, это было опасно.
Он подождал, пока дочь подойдет, и взял за руку ее.
— Боюсь, придется ехать. Бастиан — хороший кучер, но есть вещи, которые я не решусь доверить никому, кроме себя.
Слова предназначались Клариссе, но глаза были обращены ко мне. В них было столько тепла, что меня охватила горячая волна. Я отвела взгляд и сделала вид, что сосредоточенно завязываю бант шляпы. Неожиданно мое смущение было усилено возгласом Клариссы: «Как жаль, что Ваши новые платья еще не готовы! Но Вы и без них выглядите такой же хорошенькой, как мисс Пенгли. Правда, папа?»
Последовало продолжительное молчание. Если бы я не знала его, можно было подумать, что он затрудняется найти вежливый ответ. Но я была уверена — он нарочно старается продлить мое замешательство, потому что ему оно доставляет удовольствие. Мне стоило усилий скрыть раздражение.
Наконец, он сжалился.
— Она была бы намного симпатичнее, если бы не злилась и не скалилась
— Скалилась! Как Вам… — я вспомнила о присутствии Клариссы и осеклась. — Это все из-за противной шляпы, она никак не хочет завязываться.
— Разрешите помочь Вам. Когда-то мне хорошо удавались подобные услуги дамам.
— Не позволю себе затруднять Вас. Вы и так оказываете нам неоценимую услугу, согласившись быть нашим провожатым. Ну вот, все в порядке. Она уже завязалась.
— Но бант выглядит так же, как раньше, — заметила Кларисса.
Я покраснела.
— Совсем не так. Этот более пышный и… и…
— И поля больше выдаются вперед, — добавил лорд Вульфберн.
Кларисса пожала плечами, но приняла предложенные доводы.
— А папа? Разве он сегодня не выглядит очень красивым? — спросила она.
Я бросила на него быстрый взгляд, успев заметить искорки смеха в глазах.
— Безупречный джентльмен… хорошо одетый джентльмен, — поправилась я, давая понять, что отношу похвалу к туалету, а не к его поведению.
Мой упрек не возымел действия и вызвал только короткий смешок. Однако в нем не было издевки, и я сочла это удачным началом дня. В душе я молила Бога, чтобы он не сорвался, по крайней мере, в доме сэра Рональда. Но вместе с этой мыслью пришло предчувствие, что мои опасения оправдаются.
Имение сэра Рональда лежало милях в пяти к востоку, и мисс Пенгли была не совсем права, когда говорила, что они наши ближайшие соседи. По пути проехали много мелких ферм, огороженных каменными заборами, за которыми паслись стада овец и коров. Дети залезали на ограду, провожая нас взглядами, Кларисса радостно махала им рукой и смеялась.
Вдруг в руках у маленькой девочки она заметила тряпичную куклу и вздрогнула.
— Матильда! Я забыла Матильду.
— Она подождет твоего возвращения, — успокоил ее отец с типично мужским непониманием, какое значение для ребенка имеет кукла.
Я обняла Клариссу за плечи, чтобы подбодрить.
— Матильда все поймет, а мы не будем долго в гостях?
— А ей не будет без меня страшно?
— Миссис Пендавс не даст ее в обиду.
— А если придет туман?
— Тогда Мэри зашторит окна, а Уилкинс выпустит собак, — сказал лорд Вульфберн, начиная понимать ее опасения.
— Вот видишь, — добавила я, — с ней ничего не случится.
Кларисса согласилась, но прежнее беззаботное настроение ушло.
В Пенглихаус мы прибыли немного раньше намеченного срока. Это было двухэтажное каменное строение, отгороженное от болот рядами тополей и вековых развесистых дубов. Дом произвел на меня приятное впечатление, в нем царило оживление и что-то еще, чему я сначала не могла найти определения, но потом нужное слово пришло: в доме ты чувствовал себя в безопасности, защищенным. Обстановка безмятежности, которой так не доставало в Холле, располагала к беседе и комфорту. Более того, нормальная атмосфера этого жилища заставляла острее воспринимать и ощущать аномалию другого. Я с опаской наблюдала за Клариссой. Что если она тоже заметит эту разницу? К моему облегчению, она была поглощена приглаживанием складок на своем муслиновом платье и приведением в порядок банта на шляпке.