Тайна

Людмиле С…вой

«Также, если лежат двое, то тепло им;

а одному как согреться?»

(Еккл. 4:11)

1

Однажды у меня была недолгая связь с

весьма своеобразной женщиной.

Это случилось, когда я уже развелся с первой женой, но еще не определился на будущее.

Свободный и раскрепощенный, я – как выразился бы бездарный русский писатель – сорвался в пучину разврата.

Я едва перевалил за половину четвертого десятка, был полон сил.

Имени той подруги называть не стану.

Времена меняются; возможно, она успокоилась замужем, воспитывает наследников и выключает телевизор, когда там мелькает женский сосок.

Людмила, о которой речь впереди, на самом деле была и есть Людмила.

Эту назову, пожалуй, Ириной.

В моем послужном списке пять Ирин; я не брошу тень ни на кого конкретного.

Женщина перешла ко мне от другого мужчины. Ее передал не одноклассник и не сокурсник по юридической академии, а сторонний приятель, которые тоже случаются в жизни.

Познакомив, он предупредил, что Ирина чрезмерна.

До сих пор я знал лишь одну нестандартную девицу – Светлану, миниатюрную, но энергичную.

Она обожала выдаивать меня в бокал с крепленым вином и утверждала, что не знает лучшего коктейля.

«Ирина» в самом деле оказалась радикальной.

Она любила порнографию на грани садизма – с зубными щетками, засунутыми в половые органы, и прочими ужасами.

До таких вариантов дело не доходило, но эксперименты начались с первых дней.

Вдаваться в подробности не хочется, поскольку воспоминания относятся не к Ирине, а к Людмиле, но скажу, что после некоторых ее фокусов я чувствовал боль.

Как ни странно, жутковатые упражнения усиливали итоговое наслаждение.

Но я не понимал, зачем это нужно Ирине.

Сама она не требовала ни прищепок на соски, ни пивной банки, засунутой во влагалище.

Пик пришел одним сумрачным утром.

Я проснулся и обнаружил, что Ирина сидит на постели, склонившись к моему животу.

От нее пахло рассветными подмышками, но что-то в ситуации показалось непривычным.

Приподнявшись, я увидел, что в Ирининых руках поблескивает какая-то проволока.

– Это что? – спросил я.

– Косточка.

– Какая… косточка?

– Обычная. Из лифчика. Ну вставляются такие под чашечки, чтобы держали грудь. Что, никогда не видел?

– Конкретно не видел, сам лифчиков не ношу, – ответил я. – Но знаю, что такие есть.

Одна из недавних женщин – замужняя Оксана, найденная на сайте знакомств – работала менеджером в оптовой фирме, торгующей колготками.

Она

владела бельевой темой шире должностных обязанностей.

Сидя на мне, Оксана любила деформировать свою грудь, поясняя особенности различных бюстгальтеров.

Кое-что по теме я запомнил.

– Но зачем она нужна сейчас?

– Затем.

Ирина говорила без улыбки.

– Пришлось ее немножко разогнуть, правда.

– Но…

– Сейчас ты получишь неописуемое удовольствие.

– Какие образом?! – с ужасом поинтересовался я.

– Сам поймешь. Там на концах шарики. Главное – лежи и не дергайся.

Я шевельнулся, пытаясь высвободиться.

– Правда, предупреждаю, после этого тебе будет неприятно писать…

– Я не хочу, чтобы мне опять стало больно писать, – возразил я.

– Я не сказала про больно, просто немного неприятно.

– Все равно не хочу.

– Ну попробуй. Сам потом будешь просить!

– Нет, – твердо сказал я. – Вставляй свою косточку обратно в лифчик.

Пожав плечами, она отстранилась.

Прецедента не было, но эпизод оказался переломным.

Он свидетельствовал, что мне феерические изыски не нужны, а Ирина без них не может.

Вскоре мы расстались.

2

В течение следующих трех лет я сменил добрых два десятка женщин.

Самыми яркими оказались отношения с разведенной татаркой Назирой, которая была старше на четыре года. Впрочем, с ней все исходило от меня.

Наши встречи происходили по одному сценарию.

Сначала я удовлетворял Назиру в желаемой ею позе. Затем она забиралась на меня, придавливала тремя выпуклостями: парой молочных желез, напоминающих сдутые мячи, и мягким животом.

Назира вела активную половую жизнь, поэтому у нее стояла спираль. Я мог ничего не опасаться, думал только о себе.

Я удерживал ее за мягкие бездонные ягодицы, поднимался не спеша, а в последние минуты перед вершиной она брала телефон и звонила дочери.

Мне доставляло невероятное наслаждение – скорее умственное, чем физическое – испытывать конечные судороги, слушая, как мать воспитывает девятнадцатилетнюю дуру, а сама лежит в постели с любовником.

Кто-то мог назвать меня извращенцем, но я считал, что в сексе допустимо все, приемлемое обеими сторонами.

Назира была хороша, но я расстался и с ней.

Вообще ни с одной из женщин я не задерживался дольше, чем на две-три недели.

Потом я нашел Людмилу.

В тот год мне исполнилось сорок, ей было тридцать.

Мы познакомились на вечере танцев «Ритмы молодости» во дворце культуры имени Орджоникидзе. Несмотря на хорошо функционирующие сайты знакомств, я предпочитал выбрать женщину не по фотографии, а реально.